— Не просто светлячка. — покачал головой Этериас. — Мы создали… Наверно, это даже сложно описать непосвященному. Символ. Олицетворение. Воплощение. Образ сотворения… Пожалуй, я бы назвал это эмблемой.
Ответом волшебнику было три непонимающих взгляда.
— Я создал эмблему огненной стрелы. — с тяжелым вздохом закатил глаза верховный иерарх. — И обучил ей полсотни человек из ополчения - за несколько дней. Большинство может сотворить её всего несколько раз, однако…
Кормир Ренегон моргнул. А затем моргнул ещё раз, вцепившись взглядом в чародея.
— Ты хочешь, сказать, что изобрел быстрый способ обучать простых людей боевой магии? За считанные дни?
— Да. — просто ответил Этериас. — Потребуется некоторое время, чтобы распространить метод, да и для создания новой эмблемы нужно немало сил: потребуется собирать большой круг, или быть мастером, сравнимым со мной по силе, но мы…
— Покажи мне. — одним резким, слитным движением король Ренегона придвинулся почти в упор к иерарху, смотря прямо в глаза. — Научи меня. Здесь и сейчас. Я никогда не учился искусству нейтраля, но хорошо знают теорию и умею отлично управлять жизнью. Я хочу это видеть.
Один из древнейших законов гласил: лорды не должны владеть магией. Табу, принятое давным-давно, ещё на первом конклаве королей, на заре формирования церкви: разделить светскую власть и духовное совершенствование людей, ибо человек, что занимается и тем и тем, как правило, не преуспевает ни в чём, но, благодаря своей силе мистических искусств, становиться на долгие годы несмещенным, отравляя подвластные ему земли.
Но ныне расу людей раздирала гражданская война. Конклава королей больше не существовало - в прежнем составе так точно. Почти всё верховные иерархи и великие волшебники людей были мертвы.
Этериас долгим, изучающим взглядом смотрел в глаза человеку, которого считал другом: принимая решение. Было нечто странное в глазах владыки старейшего из королевств в тот миг. Некая безумная, отчаянная решимость, страх, неверие… Быть может, надежда?
Должны ли старые пути, что хранили их расу так долго, умереть, чтобы они выжили, повинуясь неумолимым вихрям этой безумной войны? Должна ли наступить новая эра, когда они столь отчаянно сражаются ради мира, каким его знают?
Молодой иерарх не знал ответа, и не было никого, кто мог бы подсказать его. Поэтому, вздохнув, он просто принял решение.
Волшебник плавным, спокойным движением зашел за спину другу, положив руки на его виски.
— Смотри. Слушай. Почувствуй. Познай…
Светло-серебристые нити чистой силы медленным, невесомым туманом сорвались с пальцев иерарха, размываясь в воздухе, формируя перед глазами короля… Нечто? Нечто сияющее столь сильно, что это было сложно рассмотреть. Сквозь дрожь пространства и переливы воздуха лился свет изначальной силы сотворения, что слепил глаза.
— Не моргай. — шепнул на ухо другу Этериас. — Узри…
На миг переливы силы вспыхнули пламенем: ярким, рыжим, одновременно горячим и обволакивающим, навсегда отпечатавшись в разуме человека, что всю жизнь привыкал быть воином. Кормир моргнул, и в следующий миг наваждение рассеялось. В зале заседаний было пусто.
— Запомнил? — серьезно посмотрел на друга Этериас, становясь рядом.
— Полагаю… Да… — задумчиво протянул король Ренегона. — Однако я затрудняюсь сказать, что именно я запомнил. Марево? Иллюзию? Очень странный образ. Он словно ускользает от разума, изменяется, плывет… Словно существует в нашем мире и каком-то ином одновременно.
— Так оно и есть. — легко кивнул волшебник. — Это эмблема огня. Огненной стрелы, если быть точным, ибо одного огня недостаточно, чтобы сотворить ударную технику: скорее подожжешь себя или что-нибудь рядом. А теперь слушай внимательно и делай, как я говорю.
Владыка Ренегона серьезно кивнул, подобравшись.
— Резко вскинуть руку. Вызвать в памяти образ. Огонь!