Наши ауры, наша магия, сами наши души столкнулись в этом противостоянии. Бездна тёмной силы смерти встретила несокрушимый свет: и этого оказалось мало. С возрастающим удивлением, я понял, что вкладывая всё возможные силы в это противостояние, я проигрываю! Шаг за шагом, мгновение за мгновением, великий - без прикрас - маг продавливал фронт моей атаки, развеивая одно щупальце смерти за другим!
Как? Почему? Времени для размышлений не было, и я разделил внимание, одной половиной разума поддерживая противостояние, а другой - пытаясь понять. Разобрать на части, осознать, изучить, выяснить, как ему это удаётся…
Было что-то странное в его магии. Нечто неуловимое, поистине мифическое, усиливающее её, подобно тому, как атаковали меня крылатые выродки красного дракона. Что-то, пронизывающее саму суть мироздания, что обходило меня стороной. Некая незримая, невесомая нить, что делала его магию сильнее самой смерти.
Я так и не понял, что это такое: но сумел понять, что он хочет сделать этой атакой. Уничтожить меня, конечно же. Стереть из самого мироздания, от и до: не просто уничтожить тело, но сам разум и душу. Очистить мир от того, что не должно быть здесь… Возможно, мой враг и не знал моего истинного происхождения: но, похоже, неким шестым чувством понимал, что я отличаюсь от остальных людей.
Несокрушимая воля. Неукротимый дух. Непреклонная решимость. Камни на краях семиконечной звезды засветились, окутывая луч силы семью разноцветными нитями: подобно тому, как иерарха некогда пытались уничтожить демона, что я привёл в этот мир. Я бросил им навстречу всё что мог — и проиграл.
Фронта атаки моего врага продавил сонм щупалец, развеивая нити смерти, и, пожалуй, впервые за всё время, я ощутил, как разрушается одна из цепей моего бессмертия: первая из семнадцати, что привязывает меня к этому миру.
Я сопротивлялся, конечно. Вновь и вновь пропускал сквозь себя океан силы, до предела напрягая тело и душу. Вырезанные на теле символы древнего искусства засветились тусклым, грязным светом, до последнего пытаясь помочь своему хозяину в его последнем бою: так, как им было положено. Но осознание было ясным и чётким: как я понимал, что делает мой противник, так и он, направляя свою магию, знал, как я пытаюсь защищаться от него.
И если ему удастся разрушить хотя бы одну из цепей, что привязывают меня к миру: он поймёт, как и за счёт чего я бессмертен. Поймёт и осознает: а затем вернётся, чтобы повторить. Раз за разом, снова и снова. Это будет началом конца, который я не мог допустить.
Меч на поясе вспыхнул ярчайшим пламенем, стремясь защитить своего хозяина, а я боролся до последнего, вновь и вновь пытаясь взять под контроль неукротимую, неостановимую бурю силы, что кажется, почти добралась до меня…
Это больно - когда тебя искореняют из самого мироздания. Я изучил это тяжёлым путём.
Глава 63. Искусство смерти
Говорят, что в последние минуты жизни человек может получить просветление: некое знание, осознание, ясное и чёткое понимание того, что ранее уходило от взора его разума.
Я всегда считал это брехнёй: как уже умиравший однажды, я не встретил в преддверии гибели ничего, кроме внутреннего холода приближающейся смерти, что прибывал и прибывал, пока из меня толчками выходила кровь…
В тот миг, когда свет изначальной магии верховного иерарха начал пересиливать мою собственную атаку, разрушая саму реальность вокруг себя, я понял, что ошибался.
Мир окрасился в серые тона: холодный, беспристрастный разум, лишённый любых эмоций и находящийся под действием отрезающей всё лишнее техникой, что разработал я сам, наконец-то сложил мозаику происходящего из осколков.