Я восстал вновь: возвращая к жизни старое тело, отрезая новое, что голышом лежало в собственной крови. И хрустнул костями, стряхивая с себя остатки камня.
Не знаю, что думал в тот момент мой враг: но он успел, даже со сломанным позвоночником, доползти до своего лука и выпустить в меня несколько стрел. А затем я взял его латной перчаткой за шею, поднимая в воздух.
— Это было очень храбро с вашей стороны - бросить мне вызов в одиночку, Лорд Бингл. — спокойно произнёс я. — Поэтому, уважая ваше мужество и ваше решение, я окажу вам ответную услугу, преподав вам один урок.
Владыка болот захрипел, беспорядочно шевеля руками по поясу и найдя там два кинжала, несколько раз попытался проткнуть меня ими: впрочем, тщетно. Что могут сделать эти жалкие железяки латнику, да ещё из такого положения?
Я опустил его, роняя на пол, а затем, подхватив за волосы, со всей силы впечатал его лицо в каменную скамью:
— Всегда…
Ещё один удар, ломающий кости лица, и кровавые зубы, что разлетаются по залу.
— Будь…
Треск челюсти и глаза, что с хлюпаньем лопнули от очередного удара.
— Вежлив.
Он уже не мог дышать: но как опытный мастер жизни, ещё жил, цепляясь за своё существование до последнего.
— Вежливость. Оружие. Королей. — спокойным, нравоучительным тоном отчеканил я, с каждым словом впечатывая голову врага в кроваво-белый камень скамьи.
С последним ударом от его головы не осталось ничего: лишь расколотый череп и разбрызганный мозги. Несколько долгих мгновений я смотрел на обезглавленное тело… И содрал с него часть доспеха, вырезая на коже ловушку душ. А затем подхватил его за ногу, направляясь к выходу из дворца. Моего дворца.
Я шёл и шёл, не обращая внимание на запылившееся, грязное тело, что тащил за собой. Тёмные коридоры зловеще скалились по дороге, угрожая новыми и новыми ловушками. Волнами накатывала усталость: теперь и физическая.
Научив себя жить с любой болью, я не стал всесильным: нет, лишь стал немного крепче. Вытащив тело из дворца, я небрежно оттащил его к ближайшим стенам, бросив на траву: оно мне ещё пригодиться. Не могу же я оставить эту тварь без посмертного наказания, правда?
Некоторое время я просто стоял, смотря на дворец. Я называл себя бессмертным… Но что лежало внутри этого? Смертельно усталый, истощённый, израненный калека с разорванным и повреждённым разумом? Как много осталось от того человека, что начинал этот путь? И как много останется позже?
Наверное, что-то всё же осталось: потому что я ещё мог сражаться. Мог вновь и вновь рвать душу, сотворяя смертоносные проклятья. Снова и снова подниматься из мёртвых, переживать ловушки, бросаться в бой…
Внезапно для себя я понял: в чём-то мой недавний противник всё же сумел достать меня. Дворец, что стал моим, древнейший символ власти, завоёванный здесь и сейчас: он всё ещё казался чужим. Казался смертельной ловушкой, полной угроз и секретов.
Даже починив его, обезвредив всё ловушки, устроив здесь ставку правительства, я никогда не смогу чувствовать себя здесь в безопасности. Никогда…
Изнутри нахлынула злоба. Удушливая, гневная ярость. Как много ещё встанет подобной дряни на моем пути? Как долго мне ещё предстоит сражаться за право властвовать этим миром?
Сомнения в самом себе усилили гнев, превращая его в вихрь смерти, что закружился вокруг.
На грани сознания всплыли слова Итем:
…с тех пор я никогда больше не чувствовал себя бессильным. Никогда…
И я впустил этот гнев, наплевав на всё. Плевать на символы власти, плевать на этот дворец, плевать на то, что кто-то может явиться сюда и вступить в новую схватку, плевать на боль и даже на горящую в агонии собственную душу!
Огромные потоки чёрных молний сорвались с рук, разрывая болью сознание. Стены дворца дрогнули и принялись рушиться. Разум размылся, словно впадая в безумный транс берсерка: но я бил и бил, вкладывая всё силы в эту, в сущности, бессмысленную и неэффективную атаку…