Лицо короля перекосило и налилось краской: кажется, он едва удержался от крепкого ругательства.
— Как я и говорил, я первый среди равных. — вскинул подбородок Дейлин. — Такое решение я не могу принять в одиночку.
Ну-ну… Неплохо выскользнул.
— Я жду вас в Кордигарде через три месяца. — просто ответил я, и взмахнул рукой, формируя обратный костяной мост.
Взгляд Дейлина ещё долгое время сверлил мне спину: до тех самых пор, пока я не скрылся из его вида.
Затем был краткий путь: до стоянки химер, и часы бешеной скачки. Ветер свистел в ушах, смешиваясь с ноющей, ошеломляющей болью: от которой хотелось отдохнуть, забыться беспробудным сном… Но где-то глубоко внутри разливаюсь приятное тепло: это было приятно.
Остановил ты или начал войну одним своим приказом: в сущности, так ли важно это? Чувство контроля, ощущение абсолютное власти над происходящим: я упивался им, и боль утихала, словно оно было способно заполнить эту зияющую внутреннюю пустоту, те дыры, через который, словно сквозь решето, утекала моя сила, стоило только начать использовать её… Может, оно и в самом деле так и было?
Он оказался на месте, и был один. И как бы я ни старался: ускользающие, искаженные от боли чувства так и не смогли обнаружить ловушку рядом.
Верховный иерарх церкви находился на небольшом каменном пригорке близ леса: старом, но явно рукотворном, видимо, поднятым из земли когда-то одним из мастеров земли Ренегона. Он был хорошим ориентиром: видимо, поэтому и оказался выбран местом столь судьбоносной встречи.
Я спешился, медленно подходя поближе: первое время застывший в позе медитации Этериас не подавал знаков, что заметил меня.
— Хватит. Это достаточно близко. — наконец, произнес иерарх, выпрямляясь на на верхушке небольшой скалы.
Я хмыкнул, посмотрев на него снизу вверх.
— Достаточно близко для чего?
Старым врагам не требовались приветствия. В конце-концов, кто будет желать здравия тому, кого хочет убить?
— Достаточно близко, чтобы мы могли поговорить, и чтобы ты не смог убить меня одним ударом. — честно ответил Этериас. — Впрочем… Я удивлен, что ты не атаковал сходу.
Я кинул взгляд на солнце. Путь сюда занял всю ночь и часть утра: светило стремительно поднималось к зениту.
— Решил оставить тебе возможность сдаться. — флегматично ответил я.
— Ты действительно думаешь, что уже выиграл войну? — приподнял бровь Этериас.
— Я заглянул к Дейлину перед поездкой сюда. — улыбнулся я самой мерзопакостной улыбкой, на которую был способен.
Иерарх окаменел лицом.
— Вот как.
— Именно так.
Некоторое время смотрели друг на друга. А затем, внезапно для меня, он резко ожил:
— Ты лжешь. Не знаю в чём, но ты обманываешь меня. Может, не было сказано ни слова неправды, но я достаточно опытен, чтобы уловить всполохи удачного обмана, даже скрытого за этой пеленой смерти. Если ты хочешь говорить, то говори хотя бы правду. Я всё равно распознаю обман, так или иначе.
Я хмыкнул.
— Мы пришли к соглашению. Дейлин и его люди поклялись никогда не поднимать оружие против меня, а я отпустил их. Битва окончена. Город мой… Как и это королевство. Ренегон пал. Силы Бингла разбиты, а Бейлин мертв. Лиссея под моим контролем, а её король в бегах. Аурелион сложил оружие… Остается только Ниора, но с Аттароком я разберусь отдельно. Я победил, как бы ты ни пытался убедить себя в обратном. Осталась лишь одна, незначительная, но раздражающая заноза.
— Я. — констатировал факт волшебник
— Верно.
И мы замолчали.
— Тогда почему ты стоишь, не нападая? — с подозрительным прищуром посмотрел на меня Этериас.
— И в самом деле. — я сделал шаг вперед.
Иерарх отступил на шаг назад, от края скалы, одновременно с моим шагом.
— Ты же не думаешь, что я так просто дам тебе подобраться близко? — осведомился волшебник.
— Вот ты и ответил на свой вопрос. — пожал плечами я. — Мы уже сразились, совсем недавно, и ты сбежал. Не вижу смысла повторять. Сейчас у меня нет инструмента поймать тебя за ногу… Но рано или поздно я найду его.
Всё это было чистой правдой. Единственное, о чём я умолчал, было то, что я в достаточно плохом состоянии. Не думаю, что сумел бы достать его даже на близкой дистанции: как не смог тогда, после его удара. Но он этого не знал. Возможно, подойди он ближе, то сумел бы понять, что прямо сейчас я не в силах пробить его щиты: но по иронии судьбы, памятуя прошлую битву, мой враг здраво опасалась попадать под такие удары вновь.