Сам того не замечая, я совместил обе школы. Сила, дарованная тысячами жертв, запечатанная внутри меня тяжелейшими ритуалами, та, что убила бы меня, если бы не бессмертие - она была большим, чем что-либо, что могло встречаться в естественном фоне этого мира. И я мог выпустить её наружу, наполняя всё вокруг: а затем подстроиться под неё, вступить с ней в симбиоз, сформировать резонанс… И тогда вся эта мощь, которую я не смог бы пропустить сквозь себя даже за долгие часы боя, оказалась оформленной в один-единый удар.
Это было оружие полубога. Почти божественная мощь, способная на всё, что угодно, в своей неумолимой силе разрушения. По-настоящему высшая магия. Шторм кружился и кружился вокруг, заставляя стонать ветер, пространство - возможно, даже само время. А я лишь смеялся, чувствуя, как потоки смерти заставляются рассыпаться одежду, едва не касаясь моей кожи… Как глуп я был, когда опасался этого! Разве может сила повредить своему создателю? Только если он сам будет не до конца понимать, что делает.
Сложно сказать, сколько это длилось: здесь, в оке шторма из чистой смерти, я совершенно внезапно чувствовал себя хорошо. Даже внутренняя боль отступила: словно могучее, сильное давление изнутри ослабло, заставляя израненную ауру выдохнуть. Возможно, так оно и было: и переполняющая меня силы лишь мешала затянуть эти раны, постоянно циркулируя внутри?
А затем пришла слабость: и вместе с ней начала отступать эйфория абсолютно могущества. И я понял, что настало время принимать решение…
Это было странное чувство. Словно попытка сдвинуть даже не гору: целый мир. Сперва эта кажется невозможным, но затем, ты понимаешь - ты часть этого невероятно огромного океана. Единственная часть, что имеет свою волю…
Шторм заклубился вокруг, собираясь в облако… А затем я резко выдохнул, разводя руками. И мир вокруг словно взорвался.
На какое-то время меня словно оглушило, выбивая из реальности: а затем я пришел в себя почти за милю от места, где начинался шторм… И судя по тому, что я лежал в луже собственной крови, меня раздавило в лепешку.
Ничего критичного, впрочем - я решительно зашагал к месту, где на свободу вырвался шторм. Намерение у меня было простое: я хотел создать луч черных молний, что ударит вперед так далеко как сможет, догнав моего врага, даже если он ушел на километры вглубь леса.
Скала, на которой я стоял, перестала существовать. Перестал существовать и лес, и дорога, и всё вокруг: я стоял на границе огромной воронки, что была глубиной…
Километры? Я сперва не поверил своим глазам. Это была даже не воронка, скорее, рваный, хаотично разодранный разлом - что уходил вглубь на несколько миль! В его темной глубине искрились, переливаясь, остатки черных молний: и вокруг бушевали чудовищные миазмы могучих проклятий, переливаясь, перемешиваясь между, собой, пожирая друг-друга - формируя нечто, чему я не знал аналогов.
Я засунул в молнию смерти все проклятья, что мог: и даже одного удара хватало, чтобы надолго проклясть место, куда она ударила. Совершенно оружие. Но воплощенное в столь мощной аномалии, в сердце такого шторма… Возможно, стоило применить что-то попроще. Потому что даже я не знал, как снять столь мощное, комбинированное и искаженное проклятье с настолько огромного разлома в земле.
Миазмы проклятий, впрочем, не расползались сверх необходимого, оставаясь внутри разлома: в этот раз я был уже научен опытом Таллистрии. И всё же… Земля вокруг, пожалуй, ещё сотни или даже тысячи лет будет непригодной для жизни. От сердца разлома проходило три глубоких, проклятых ущелья, словно загрызенных в земле чудовищной мощью силы смерти: и они уходили вдаль, за горизонт, протягиваясь на десятки миль. В последний момент я принял решение разделить удар на три направлений: дабы увеличить шанс на поражение, если Этериас сменит направление движения.
Я не знал, убил ли своего врага этим ударом. Уверен, не каждый бог выдержал бы подобную атаку. Но это и не было важным. Я показал ему - и всему миру - всё, что хотел.
Здесь было больше нечего делать, и я зашагал по дороге, что теперь обрывалась на проклятом разломе, мысленно подзывая химеру. Затем достал из седельных сумок запасную одежду и выбросил остатки лохмотий поддоспешника.
Дальше мне предстоял сбор лордов Ренегона - и коронация. Впрочем, учитывая разливающуюся внутри неприятную слабость - мне определенно стоит убить кого-нибудь.