На границе между мертвой землей и пожухлой, слабой, но ещё живой травой на землю опустился тяжело дышащий маг, утирая пот и грязь со лба рукавом изодранной робы.
Этериас смерил мрачным взглядом пролом и сплюнул. Он отошел почти на полмили: и лишь тогда сила проклятий иссякла… Но отдыхать было некогда: стоило двигаться. Грузно поднявшись, волшебник зашагал в противоположную от сторону от пролома в земле: на северо-запад, в сторону границы Ренегона и Бингла.
Вот только за парой лесных опушек его ожидал неожиданный сюрприз: спустя всего пару часов дороги окружающий его лес, что должен был тянуться на долгие дни пути в то направлении, прервался, встречая его уже знакомой мертвой землей. Землей, за которой виднелся уже знакомая ему черная, проклятая пропасть…
Инвиктус тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. Нет, в своем чувстве направления он был уверен: он вышел с другой стороны леса. Мог ли его враг разделить свою атаку на два направления? Увеличивая тем самым шанс достать его?
Разлом в земле безмолвствовал, но других предположений у волшебника не было. Взобравшись на небольшой холм, чародей хмурым взглядом осмотрел разлом. Миль десять в ширину, навскидку… В теории, пожалуй, он мог бы попробовать подняться повыше и попробовать спланировать на другую сторону. Но что, если в центре разлома проклятье ещё сильнее? Если оно ударит его на середине пути - уверенности в том, что ему удастся стабилизировать падение под прямой атакой множества проклятий у Этериаса совсем не было. К тому же, он и так уже начал слегка уставать: совсем недавно ему пришлось творить не самую слабую магию.
Впрочем, даже отдохнувший, он просто не имеет права идти на подобный риск: слишком многое зависело в этой войне от его жизни.
Волшебник тяжело вздохнул, осмотрев собственную грязную, превращенную в лохмотья одежду. Пусть последние годы он проводил большую часть времени близ больших городов, он не был новичков в путешествиях. Разумеется, он подготовился к своему побегу и спрятал тайник с запасной одеждой, водой, едой, и прочим снаряжением, что должно было помочь ему с комфортом добраться до болотного королевства или хотя бы ближайшего города.
Проблема была в том, что этот тайник остался на другой стороне разлома… Если вообще уцелел.
Ободранный, усталый и грязный путник, внешне больше напоминающий какого-то бродягу, нежели церковника и жреца высокого ранга, тяжелым, но уверенным шагом направился вдоль пролома. Подумать о случившемся он может и позже: сегодня его ждала долгая дорога.
Разлом не кончился ни через день, ни через два, ни через неделю пути: и даже не стал меньше. К исходу второй декады, когда слегка исхудавший, питающийся дикими ягодами и мелким зверьем Этериас мрачно понял: у него осталось ровно два пути, как добраться до Бингла. Потому что дальнейший лес редел и медленно переходил в болота.
Темные топи или попытка полета. Другого не дано.
Волшебник почесал отросшую щетину. И решил, что недооценивать своего врага он всё же не будет. Какие бы твари не водились в болотах, о которых шла мрачная слава тёмнейшего уголка королевств, они определенно не способны на то, на что был способен его враг.
А значит, он убьет их всех.
Темные кроны редких, изредка торчащих из болот кривых, узловатых деревьев и кустарников смыкались над черными торфяниками и лужами грязи, куда волшебник проваливался порой по пояс. На третий день пути, выбравшись на небольшое твердое место и неторопливо жаря пойманную с помощью магии змею на костре, Этериас мрачно размышлял о том, что возможно, попытка полета над разломом была не такой уж и рискованной…
Нет, в болотах не встречалось ничего такого, что могло бы представлять смертельную опасность: на удивление, ему не встретилось ни одной крупной змеи или виверны, не говоря о болотных гидрах.
Но легче от этого не становилось! Множество мелких насекомых с радостью набрасывались на любой свободный участок кожи, пиявки пробирались под порядком ободранную робу, стоило ему только провалиться в топь, и не было ни единой ночевки, когда его не попыталась укусить змея!
Укус даже самой ядовитой змеи не был смертелен для опытного целителя, что умеет выжигать яд из своей крови и залечивать куда более тяжелые раны - но более приятным он от этого не становился.