Я пошатнулся, опираясь на стоящую рядом химеру - а затем, словно вспышка, пришло видение.
Молодая девушка, лежащая на каменном алтаре. Сырой, затхлый подвал. Фигура, что склонилась над ней в темном капюшоне. Крик…
Я резко выдохнул, отрывая руку, и помассировал виски. Быть может, в иной день и иной год я бы не разобрался в этом: но опыт сказывался. Об этом не писали в книгах - но я узнал явление, узнал навык, что передавали мастера Тиала из поколения в поколение. Немногие владели им - и тем удивительнее было то, что получилось у меня, без сторонней помощи.
Многолосый шепот в голове - явно плохой признак. Но я узнал его, и понял его. Не было врага, что пытался подавить меня. Не было ментальной атаки, что пришла извне.
Просто я сам наконец-то научился слышать мир так, как подобало мастеру смерти.
Однажды демон сказал мне, что смерть - эхо. Эхо невообразимой агонии, эхо самое жизни, угасающей навсегда. Эхо, что отражается на гранях самого мироздания. Мне потребовалось достаточно много времени, чтобы понять это - но лучше поздно, чем никогда.
Теперь я видел это. Видел эхо умирающей травинки, проклятой яростью моей души. Последний вздох погибшего грызуна что яростно бился в агонии внутри своей ещё недавно казавшейся безопасной норы. Слышал жалобный скулеж небольшого волка, что разрывал заячье убежище на опушке соседнего леса…
Количество силы не всегда способствует искусству. Иногда, чтобы понять и уловить её тончайшие нити, нужно лишить себя её: ведь как человек не сможешь ощутить вкус напитка, вылитого в озеро, так и мастеру, полному сил, будет сложно прочитать событий, что отпечатались в изначальной силе вокруг него.
Но была у этого и обратная сторона. Эхо взывала ко мне, и этому не было конца. Просило, требовало, умоляло взять меня себе. И что хуже, этого же требовала пустота внутри меня…
Несколько долгих минут я простоял неподвижно, пытаясь бороться с этим чувством. А затем понял - я не смогу. Я не признался бы в этом никому, кроме самого себя, но я просто не мог отказаться от этого.
Слишком большой частью меня стала эта сила. Слишком глубоко проникла в душу. Даже находясь снаружи - она всё ещё была частью меня, и ничто во всем мире не изменит этого.
Ты не можешь быть мастером смерти наполовину. Если ты по-настоящему стал им, никто и никогда не отберет у тебя. Ни боги, ни демоны, ни сама смерть, и даже ты сам.
Я сделал этот выбор давным-давно, и не жалел о нем. И я не намеревался отказываться от него. Но именно это отличает раба собственных желаний от их властелина - способность отказаться от них. Но если твои собственный руки подводят, тебя, опускаясь…
Мы, люди, всегда были хороши в том, чтобы находить подходящие инструменты, что помогут нам изменить этот мир.
Клинок рванулся из ножен с радостным звоном, оглашая округу готовностью к битве. Я приложил ко лбу пламенный фламберг, когда-то сделанный Грицелиусом как символ моей власти - и приказал ему сделать то, что не мог сделать я сам.
Горячая волна пламени пронеслась внутри, словно опаляя саму душу - и эхо смерти затихло, надежно отрезанное от меня последним подарком великого мага.
Резко накатила усталость - начались третьи сутки без сна. Но больше я не намеревался откладывать свои планы. В конце-концов, если ты оставляешь свою корону слишком долго лежать в стороне, кто-то другой может одеть её. С этими мыслями я вновь поднялся седло, разворачиваю химеру в противоположном направлении. Меня ждал Кордигард - и рождение моей империи.
Жажда смерти отступила, принося покой в душу. Но жажда власти - возлюбленная и тщательно лелеемая, вспыхнула горячим огнем, что призывал к действию. И я совсем не намеревался приглушать её. В отличие от прошло страсти, эта - была моей. И она гнала меня вперед, заставляя спать в седле и не останавливаться даже не перекус. И на рассвете третьего дня я увидел городские стены.
Город, совсем недавно бывший яростным полем боя, медленно приходил в себя - но пройдут ещё многие месяцы, прежде чем раны, нанесенный моей войной, окончаться. Остовы сожженных зданий соседствовали с черным камнем, покрытым пеплом и прахом павших.
Меня узнали на воротах - правда, встречали меня отнюдь не те, кого я ожидал.
Молодой рыцарь в доспехах странников ударил себя кулаком в грудь, едва я подъехал.