— Ты хочешь забрать с собой и рыцарей смерти из числа сынов льда? — уточнил я.
— Нет. — качнул седыми косичками гигант. — Воины, одаренные вашей милостью, сильнее, быстрее, и опаснее любого воина или охотника. Они возьмут любую дичь, выиграют любую схватку… Тем самым не дав подняться молодым. Но не заведут семью и не выпьют отвара с шаманами. Они созданы лишь для битвы, и я думаю, никто лучше вас не найдем им оную.
— Хорошо. — благосклонно кивнул я. — Война действительно окончена, с остальным я разберусь сам. Вы можете отправляться домой. Однако, я хочу поговорить с Исгердом перед вашим отбытием. Есть несколько тем для обсуждения.
Вальгард удивленно вскинул брови.
— Вам не докладывали? Исгерд погиб. Его убил один из приближенных вашего врага, прозванный пламенным рыцарем…
Я замер, неожиданно для самого себя с силой вцепившись в подлокотник трона. А затем внимательно посмотрел в глаза старому воину.
— Где он сейчас? Этот… Пламенный рыцарь?
— Мертв. — равнодушно отозвался гигант. — Он тоже не пережил тот день. Но город, близ которого случилась та битва, был сокрушен. Армия двинулась дальше. Это был славная битва.
Я медленно поднялся с трона, погружаясь в воспоминания. Нет, горя или печали не было. Однако… Старый шаман был одним из немногих разумных кого я уважал. Он был мне наставником, и я до сих пор видел мир его глазами после того ритуала близ Нелеи. Он был безжалостным ублюдком и яростным боевым шаманом - похожим на самого меня.
Мы понимали друг друга. Понимали в беспредельном равнодушии к окружающему миру, что привыкли гнуть под себя. Исгерд отличался от меня лишь легкой привязанностью к своему народу…. Впрочем, мог ли я сказать что ненавижу людей, власть на которыми так люблю? Скорее нет, чем да.
— Где он умер? — спокойно спросил я, вставая перед лицом варвара и глядя на него сверху вниз.
— Литс. Приозерный город на востоке Ренегона. Оставшиеся могут показать. — степенно ответил Вальгард, опускаясь на колено, чтобы быть на одном уровне со мной.
— Хорошо. — смежил веки я. — Ты хочешь ещё что-то обсудить?
— Налоги. — удивил меня варвар. — Хотел определить размеры податей, который мой клан будет выплачивать соединенному королевству.
Я усмехнулся. Надо же, даже дикари обрастают цивилизацией понемногу… Пройдя мимо, я хлопнул застывшего на колене гиганта по плечу, намереваясь сказать ему платить привычный стандарт для королевств…
Серая вспышка видения заполнила разум, едва я коснулся наплечника старого воина. Заснеженный, серый лес крайнего, далекого севера. Широкие, мускулистые руки, что тянуться за отравленной стрелой… Выстрел - в собственного сына. Самого сильного, самого умелого, самого непреклонного. Сердце пронзает болью, но иначе не победить. В праведном гневе молоды серокожий гигант бросается на предателя: но его движения уже не так хороши и точны, как ранее. Ещё год, и не хватило бы даже яда.
Усталый, постаревший на десяток лет за день отец смотрит видит собственное отражение в остекленевших глазах павшего. А затем тяжелым рывком закидывает тело на плечо: нужно избавиться от улик.
Лидерам иногда приходиться принимать тяжелые решения…
Рука соскользнула вниз, возвращая меня в реальность. Я уже давно забыл о том, как именно клан северного ветра пошел за мной… Внезапное осознание пронзило разум: старый вождь носил доспехи своего сына, что сам снял с его тела. Как дань памяти…
Магия - это бескрайний океан силы, что пронизывает весь Тиал. Старые доспехи всё ещё несли в себе частичку смерти, созданную когда-то давно… И я всё ещё мог слышать это эхо, даже лишенный сил.
Я глубоко вздохнул и потянулся мыслями к мечу, заковывая разум и душу в огненный ореол, отрезая лишние чувства.
— Многих лидеров можно разделить на две категории, старый друг. — тихо ответил я. — Те, кто помнит тех, с кем начинали свое восхождение, и тех, кто забывает их. Я предпочитаю не повторять ошибок вторых. Вы освобождены от любых податей.
— Надолго ли?
— Навсегда. — ответил я, не оборачиваясь. — И не вставайте больше на колени. Ни передо мной, ни перед кем-то другим. Никогда.
Иногда лишь случайность уберегает людей от ошибки. Я не испытывал чувства долга или сентиментальности к гигантам - но знал, что люди видят подобные вещи. История позволяет нам учиться на чужих ошибках - слишком многие пали лишь потому, что забывали тех, с кем начинали свой путь.