Это была неравная борьба с самого начала, и я понял это быстро. Наверное, нужны десятилетия, если не столетия тренировок, чтобы научиться слышать поток памяти мира так, чтобы он не разорвал тебя на куски, и потому передо мной встал ясный выбор - отступить, или быть разорванным.
Но мой разум уже был расколот на две части - а я был бессмертен. И потому что я потянулся вперед, зная, что должен знать - невзирая ни на что. И вспышка видения поглотила всё…
Их была всего сотня - прекрасных, обманчиво хрупких крылатых воительниц, облаченных в доспехи из голубоватой чешуи, что размывала их вид на фоне небесного свода. Вблизи они ничуть не походили на уродливых гарпий, коими я привык называть их про себя - скорее на ангелов, или валькирий… Распахнув белоснежные крылья, они висели высоко в небесах над кажущимся совсем маленьким Кордигардом, поддерживаемые потоком магии ветра - ветра, который мелодично и нежно раздувал выбивающиеся из-под серебристо-стальных шлемов пряди волос. Среди воительниц шло бурное обсуждение - но не голосом, а разумом, сотней разумов, что были словно связаны в единую сеть. И каким-то образом мир давал мне возможность услышать их.
…— Я насчитала свыше четыреста тысяч, но часть арьергарда ещё не показалось - общая численность армии может быть свыше полумиллиона людей.
— Это не люди.
— Они ходят на двух ногах и совпадают по росту!
— Словно големы, или конструкты - никакой жизни.
— Передовые отряды выглядят, словно поднявшиеся из могилы мертвецы! Никогда такого не видела.
— Смотри, это же скелет! Натуральный скелет, как будто…
— Этот словно сшит из нескольких тел, что это вообще за тварь?
— Отвратительно… Лорд Алай говорил, что хорошее оружие всегда должно быть красивым!
— Там повелители пламени людей - те самые, с восточного побережья! Они переоделись и готовят удар!
Пламенный луч Грицелиуса тонкой нитью уперся в защиту города, переливаясь неистовой силой огня… Ослепительная вспышка - и участок стены перестал существовать!
— Зажгли так зажгли, я такого с древних войн людей не видела…
— Люди же запретили использование магии в войнах против друг-друга, разве нет?
— МОЛЧАНИЕ! — ментальный крик лидера мгновенно заставил голоса замолчать. — Мы должны принять решение. Сариэль, что ты думаешь?
Крылатая воительница с серебристыми волосами и глазами, висящая в воздухе неподалеку от главной, прищурилась, пристально наблюдая за началом сражения в проломе. Её взор сверкнул какой-то магией: похоже, она использовала что-то вроде дальнозоркости на себя.
— Древний закон совета драконов строго запрещает нам вмешиваться в сражения и войны перворожденных рас, или выдавать им своё присутствие. Исключением из этого правила является только вторжение в наш мир - но прорыва пространства извне никто не наблюдал, нам бы сообщили. Однако… это существо с черными щупальцами… Никогда не видела такого. Я даже не уверена, человек ли это! Его магия - она словно не принадлежит Тиалу. Создания в его армии, определенно, когда-то были людьми - но кем они стали сейчас? Я не чувствую ни жизни, ни душ в передних рядах армии наступающих, а у некоторых - души словно вырваны. Мы находимся над крупнейшим городом людей, и здесь идёт крупномасштабная война с применением сильнейшей магии и оружия, доступного людям. Гражданская война внутри целой расы… Это поистине исторический момент, но его подлинные истоки не очевидны. С равной степенью вероятности это может быть как новый вид магии, открытый людьми, так и скрытым вторжением извне, где атакующие город являются лишь марионетками и эмиссарами сил извне нашего мира. Сейчас как раз удачное время для тайного удара - у драконов брачный сезон, а боги заняты… Поэтому я просто не знаю. Цена ошибки слишком велика, поэтому я скажу только одно - мы поступим, как ты прикажешь, Киринес.
Возглавляющая воительниц валькирия на миг прикрыла глаза, словно вслушиваясь во что-то: а затем открыла очи, в которых пылало первородное пламя, готовясь отдать приказ…
В следующий миг меня с дьявольской силой и болью вышвырнуло из видения, погружая в темноту - и у меня ушло несколько долгих, тягучих минут чтобы собрать волю в кулак сквозь тупую, пульсирующую боль в разуме, и понять, что я нахожусь в своем теле.