— Что скажете? — с легким любопытством поднял на меня спокойные, серые глаза лич.
— Ещё раз. — сухо приказал я, наблюдая за процессом.
Застывшей в образе вечного юноши мастер смерти пожал плечами и повторил процесс, распылив свою голову. Для лича не смертельно - но всё же…
В первый раз я не почувствовал ничего. Но во второй, прислушиваясь ко всем цепям - понял, что он делает.
Когда-то давно я создал ритуал, привязавший меня к самому мирозданию семнадцатью цепями - ровно столько добровольных жертв тогда сумел найти для меня Улос. Молодой лич был одной из них - но сумел пережить ритуал, проводя над собой обращение в лича, и, став фокусной его точкой, вместо смерти превратился в могущественную высшую нежить - отныне привязанную ко мне навеки. И теперь, оставаясь своего рода элементом одной из моих цепей - он научился использовать мою привязку к мирозданию, как свою собственную.
Я даже не ощущал этого, если не прислушиваться к бессмертию. Лич был своего рода промежуточным звеном в привязанной ко мне цепи - и мог сам отправлять нужный сигнал дальше, тянувшись к энергии мироздания для того, чтоб поднять себя из мертвых.
На миг где-то в глубине моей души возник гнев - только я должен был обладать этим. Но он потух так же быстро как и возник от одного простого осознания - с такой привязкой меня никогда не смогут предать. И даже более того, насколько я мог судить, даже лишись я бессмертия… Лич всё ещё будет точкой, к которой я смогу притянуть свою душу и возродиться. Последним якорем, последним шансом!
— Очень неплохо. — одобрительно кивнул я. — Рекомендую развить эту связь, и укрепить её по возможности. Она не является потенциально неразрывной, хотя и очень крепкая - как ты знаешь, у меня семнадцать цепей, а у тебя лишь одна. Для возрождения хватит, но вот для столкновения с около божественными сущностями может оказаться маловато. Впрочем, если вдруг тебя убьют, лишив этого бессмертия, постарайся сохранить нашу собственную связь - ориентируйся на мою душу, как на якорь.
Эскилион несколько долгих мгновений изучал меня внимательным взглядом, словно ища следы гнева. А потом спросил:
— Это ведь работает в обе стороны, так ведь?
— Верно. — просто ответил я.
Некоторое время мы помолчали. А потом лич внезапно обвинительно прищурился, скрестил руки на груди, и резким тоном сказал:
— Я выяснил, что основной нарратив нашего культа - обман!
Я вопросительно приподнял бровь. Основные нарратив культа… Если честно, я даже не знал что там Улос втолковывает молодым адептам - у меня и своих дел хватало. Задачей старика было обеспечивать приток рекрутов и верность, а говорить он мог всё что угодно.
— Бессмертие! Вечная жизнь! — не видя понимания на моем лице воскликнул Эскилилон.
— Поясни. — хмыкнул я.
Да, кажется что-то такое мы обещали всем молодым некромантам. Обычное дело, собственно, ритуал обращения в полноценного, свободного лича старик знал - сам над собой проводил, в конце-концов.
— Я достоверно выяснил что личефикация приводит к деградации личности! И об этом мне никто не сказал!
Вот здесь я нахмурился. Вообще-то… Вообще-то это было правдой: демон учил меня сразу нескольким вариантам обращения в лича, и каждый имел свои преимущества и недостатки. И от каждого меня демонический наставник настойчиво отговаривал, предупреждая, что это закроет доступ к некоторым ритуалам для ещё живых некромантов, и что быстрый путь к могуществу того не стоит… Да и в книгах, что я прятал по королевству, он поставил условием не писать о подобных ритуалах - как раз в силу заботы об искусстве. Условие я выполнил - однако сам обучил Улоса наиболее тяжелому и наименее опасному варианту - тому, что приводил только к общему выцветанию эмоций, но это станет заметно только через десятки, если не сотни лет! Как Эскилион выяснил это так быстро?
— И как ты это выяснил? — спокойно спросил я.
— Это правда или нет? — ответил вопросом на вопрос этот негодяй.
— Ты же достоверно выяснил, разве нет? — широко улыбнулся я.
— Да! Но есть сомнения… Поэтому я хочу услышать это вас. — слегка поник юноша.
— Рассказывай, что и как ты выяснил. — махнул рукой я.
И он быстро затараторил, выкладывал мне суть своих экспериментов. Как выяснилось, судьба мастеров, обращенных нами в подчиненных личей, сильно взволновала некоторых членов культа - уж больно страшно это смотрелось в применении к ним самим. Поднимая подчиненных, использовался ритуал попроще - тот, что разделял части души, создавая филактерию. На саму филактерию и отделенную часть души уже в процессе накладывались дублирующие подчиняющие проклятья, превращая лича из гордого бессмертного волшебника в послушную марионетку.