– Это нечестно. – вяло отбивался я. – Ты не знаешь усталости.
– Зато я изучила все книги по плотским утехам, что смогла найти в городе, пока тебя не было. – фыркнула бывшая охотница. – И мы даже не попробовали половины, потому что ты ханжа и скромник. Вот уж чего не ожидала!
– Извращения - это для ненормальных, а я психически здоров. – отбрил девушку я.
– Утешай себя этой иллюзией и дальше, друг мой некрома…фил! – крикнула она, удаляясь за одеждой.
Это место определенно на меня плохо влияет. Надо будет как-нибудь ещё заехать…
Я не стал задерживаться надолго - легкого отдыха было достаточно. Вскоре меня проводили к границе тем же путем, что и раньше: но в этот раз вместе с духом меня сопровождала и сама Мелайя.
– Ты знала, что он научился искривлять пространство? – поинтересовался у девушки я.
– Конечно. – пожала плечами она. – Вообще-то, я сама научила его пользоваться лесными тропами. Они были в Таллистрии и раньше, просто мало кто знал: но я нашла инструкции в архивах королевской семьи. Пусть леса и мертвы, сами тропы остались, так что малыш справился.
– Малыш? – приподнял бровь я.
– Ну, ты оставил ребенка на меня, так что не жалуйся теперь на его воспитание. – хмыкнула Мелайя.
Я оставил это заявление без комментариев.
– Оставь нас. У меня есть разговор для малыша. – сказал я девушке ближе к границе мертвой земли.
Она смерила меня странным, печальным взглядом. А потом крепко поцеловала в губы, обняв.
– Заглядывай иногда.
– Киана жива. – ответил я.
На несколько долгих мгновений королева земли теней застыла в ступоре. А потом встрепенулась, тряхнув волосами.
– Лучшая новость за последний год, что сказать. Не убивай её. Пожалуйста.
– Не буду. – коротко ответил я, отворачиваясь.
Некоторое время мы молча стояли на границе: я и дух, которому я так и не дал имени.
– Я чувствую, тебя всё ещё что-то беспокоит, Отец. Что волнует тебя?
– Некс. – ответил я. – Твое имя Некс.
– Несмотря на то, что я рад получить имя, ты не ответил на вопрос.
Да, он учился быстро…
– Там, за границей, которую ты пока не можешь преодолеть, лежат мои земли. Мир, что стал моим, пусть пока и частично. – вздохнул я. – Я не хочу, чтобы он стал таким, как Земля Теней.
– Но… Разве ты не создал меня, чтобы убивать?
– Создал. – кивнул я. – И ты выполнил свою задачу. Это не значит, что ты должен уйти, когда она выполнена. Но я никогда не хотел убить эти земли. В конце-концов, это мир, в котором я живу.
– Ты хочешь сказать… Что я не должен был убивать всё живое в Таллистрии?
– Да. – просто ответил я.
Он молчал долго - неожиданно долго для существа, способного учиться очень быстро, что свидетельствовало о глубоком самоанализе. Кажется, внутри молодого духа бушевали эмоции - и даже я, связанный с ним больше, чем кто бы то ни было, не мог понять их природы.
– Смерть - это то, кто я есть. – раздался в моей голове тихий, печальный голос Некса. – Нести смерть - моя природа, моя суть, мое предназначение. Я не могу изменить то, кто я есть.
– Даже смерть можно преодолеть. – эхом отозвался я, глядя на горизонт. – Мы не можем изменить свою природу, ты прав. Но мы можем преодолеть её. Я был рожден человеком, и я остаюсь человеком и по сей день: но дела, что я сделал, миллионы людей назвали бы бесчеловечными. Я же назову это величием. В том, чтобы следовать тому, кто ты есть, тому, что кажется твоим предназначением, нет величия, ибо в этом нет борьбы, нет подвига, не преодоления невозможного. Измени себя, не изменяя себе, если хочешь этого. Иногда для того, чтобы совершить невозможной - нужно лишь желание, сильное настолько, что заставляет содрогаться само мироздание.
Он не ответил, но ответа мне и не требовалось. Разве ты ждешь от детей ответа, когда делишься своей мудростью?
Я уже было собирался переступить границу, как голос Некса догнал меня:
– Прежде, чем ты уйдешь, Отец… Ответь мне. Кто я, по-твоему? И кем бы ты хотел, чтобы я стал?
Связь между душами натянулась, словно струна: и понял, что всеми силами молодой дух пытается добиться от меня правдивого ответа, и даже случись мне солгать, он поймет реальный ответ. В конце-концов, в какой-то мере, у нас всё ещё одна душа…
Я запрокинул голову, смотря на лучи закатного солнца. И с возрастающим изумлением понял для себя - что не хочу власти над тем, кого мог бы по праву претендовать на силу самого могущественного оружия этого мира.