Этериас улыбнулся натянутой, фальшивой улыбкой, внутренне становясь в стойку. След привел его сюда, но прочитать прошлое человека спустя множество лет в маленькой, но густонаселенной деревне было ему не по силам: слишком много людей побывало там, где был его враг, слишком много жизни закрыло прошлое спустя годы… Но оставался и иной путь.
– Вот как? Интересно. Если вы не возражаете, я хотел бы расспросить вас про этого героя поподробнее…
Староста крякнул, изрядно призадумавшись. А потом простодушно ответил:
– Староват я уже стал, конечно, чтобы всё подробности помнить… Давненько было. Однако памятую, что плох был он, истощенный и усталый с гор спустился. Лучше вам травницу нашу спросить: молодая она у нас нынче, с тех пор как старая душу отдала, но того рыцаря она тоже врачевала и потчевала. Для девки молодой заезжий странник - событие яркое, авось и припомнит чего.
Его встретила молодая, красивая девушка лет двадцати пяти - уже староватая по меркам деревенских, но в самый раз для зрелых мужчин.
Травница низко поклонилась, безошибочно узнав в нём волшебника по форме одежде.
– Наставница никогда не говорила, что есть школы мастеров, где носят черное. – с некоторой растерянностью и легким любопытством в голосе сказала она. – Я думала, это траурные одеяния…
– Черное означает смерть. – машинально ответил Этериас. – Черное одеяние - знак адепта или мастера смерти. Это боевая школа… Появилась относительно недавно.
В глазах девушки мелькнула легкая грусть, прежде чем она встрепенулась и задала следующий вопрос:
– Чем я могу вам помочь, мастер…
– Этериас. – с легкой отрешенностью ответил волшебник.
Обычно он назывался другим именем, но здесь, в глуши… Несмотря на всё свои текущие знания о реальном мироустройстве, верховный иерарх всё ещё ненавидел ложь и старался прибегать к ней как можно реже.
– Мастер Этериас. – послушно повторила травница, даже не узнав одно из самых известных имен в королевствах.
– Я хотел бы узнать всё, что ты помнишь о рыцаре-страннике, что проезжал через эту деревню лет десять назад или около того. – спокойным, ничуть не намекающим на важность разговора тоном, спросил Этериас, держа на лице каменную маску.
– Сэр Горд? Да, я помню его. – легко улыбнулась девушка. – Наставница выхаживала его несколько дней: он спустился с гор и рухнул без сознания с крайней степенью истощения. Я до сих пор не знаю, что можно вызвать такое - может, какие-то воинские приемы… Но я всего лишь простая травница, куда мне. – развела руками деревенская знахарка. Но, к сожалению, не могу вам рассказать много. Надолго он у нас не задержался - отъелся, отдохнул, пришел в себя, взял в ученики сына нашего кузнеца и убыл. По дороге от нас, правда, убил какую-то редкую и страшную тварь, из-за которой люди в соседнем лесу постоянно пропадали. Охотники притащили потом её тело: похоже на человеческое, но обросшее шерстью, мускулистое, гротескное… Мы сожгли его потом.
Этериас внимательно выслушал описание, задав пару уточняющих вопросов.
– Загонщик. – задумчиво протянул он. – Редкая обезьяноподобная тварь, похоже, старая и северного подвида. Опасная тварь, напав ночью из засады, может и целый отряд положить. Без мастера-боевика на таких редко ходят…
– Вам виднее, мастер. – пожала плечами травница. – Но с тех пор у нас здесь поспокойнее стало, это точно.
Иерарх уже не слушал её, впав в глубокую задумчивость. Итак, его враг был здесь, направление он вычислил правильно. Тварь в горах ранила его - но до ближайшей деревни тот дошел, оклемался, и поработал по специальности, занявшись охотой на ближайшего территориального хищника. Ничего такого, что выбивалось бы из картины жизни молодого странника, что должен, вернувшись, рассказать о своих приключениях и подвигах.
Смущало его другое - ученик. Традиции наставничества были стары, как сам мир, и глубоко пронизывали всё общество королевств. В любом королевстве и любом ремесле ученик зачастую был для мастера ненамного хуже сына - а иногда и лучше. Им передавали дела и инструменты, навыки, саму суть жизни. Воспитание ученика - это своего рода рубикон, когда опытный и умудренный сединами человек становился не просто мужчиной - патриархом, старейшиной, уважаемым и почитаемым. И чём больше учеников он умел воспитать, тем больше такого человека уважали: ибо так текла сама кровь королевств, обновляясь и закаляясь.