Этериас решительно поднялся со стула и шагнул к травнице, нависая на ней грозной черной фигурой: иерарх оказался выше на целую голову.
– Я знаю, что ты хочешь спросить. – твердо посмотрел он на девушку, заставляя ту слегка съежиться. – Спрашивай.
Травница вздрогнула, опуская глаза и не находя смелости смотреть прямо. Она взяла полотенце, которым подхватывала горячий чайник, и принялась мять его в руках, словно не находя себе места.
– Я… Я подумал, быть может… Я знаю, что так не принято, но может… Я могла бы научиться чему-то у вас. Какой-то мелочи… Но… Вы же боевой мастер, разве нет? – наконец, сумела взять себя в руки девушка.
– Так и есть. – спокойно кивнул Этериас. – но к счастью для тебя, я ещё и неплохой целитель. И у меня есть несколько свободных дней, что дать тебе пару уроков.
Насколько чистого, незамутненного счастья, вспыхнувшего в глазах стоявшей напротив простой деревенской девушки, иерарх не видел никогда в своей жизни. И возможно, именно в этот самый день, благодаря решению всего одного человека, старый путь древний мастеров людей, основы которого когда-то давно были положены первыми учениками богов, наконец-то начал клониться к закату.
Старые пути всегда уходят, чтобы открыть дорогу новым путям - к добру или к худу.
Он задержался на пару ночей дольше, чем планировал - но ничуть об этом не жалел. Даже великим волшебникам, чья душа и воля выкованы из нерушимой белой стали, иногда не помешает отдых.
Вскоре Этериас покинул гостеприимную деревню, продолжив свой путь по следам врага. Но спустя всего несколько часов после его выхода крайне странное явление прервало его дорогу. В один могучий, неуловимый миг мир словно бы содрогнулся. Оглушительная волна грома пронеслась по небесам, которые могучей волной чье-то незримой воли заволокло серо-стальным тучами, по которым прокатился вал серебристо-белых разрядов. Зарево накрыло всё небо, от горизонта до горизонта: никогда прежде в своей жизни верховный иерарх не видел столь могучей магии.
Волна неведомых, никогда ранее не испытываемых ощущений обрушилась на волшебника, бросая его на колени: Этериас судорожно втянул в себя воздух, на чистых рефлексах возводя вокруг себя щиты в момент сенсорного шока.
Но угрозы не было: в следующий миг тучи рассеялись, являя его взору чистое небо, и магия затихла.
– Что, во имя Отца-Всесоздателя, это только что было?!? – ошарашенно выдохнул иерарх, поднимаясь на ноги и пошатнувшись от прострелившей виски боли.
Небеса безмолвствовали, не давая ответа. Этериас посмотрел на линию горизонта, нахмурился, прикинул в уме кое-какую математику из числа расчетов высшей магии - и застыл на месте.
По первым прикидкам выходило, что явление такой силы не могло быть сотворено человеком в принципе. Даже его враг бы не справился, даже вновь создав шторм силы смерти. Более того, то что он увидел, по ряду признаков напоминало странное эхо совершенного… Причём, затухающее эхо.
А это значило, что небесное зарево, возможно, видели не то что окрестные земли - всё королевства, или, как минимум, значительная их часть: зависело от точки эпицентра. Это была сила бога… Или кого-то, сравнимого с ним по силе.
Он ещё не знал, насколько важно случившееся, не знал, связано ли оно с его врагом или нет. Однако он знал кое-что другое. Этериас Инвиктус был человеком действия - и потому в тот миг, когда он понял, что его враг будет в ближайшее время занят последствиями этого события, чем бы оно ни было, это время будет его лучшим шансом обнаружить его слабости. Или, быть может, наоборот - найти источник его силы. И потому волшебник упрямо пошел дальше по следу, отбросив сомнения.
Ничто в этом в мире не лишено слабостей, и он найдет место, где его враг слаб, или умрет, пытаясь.
Он нашел след вновь, как находил всегда. Его не заинтересовал ни сын кузнеца, что раболепно следовал за его врага, ни следы битвы со старым загонщиком. Но вот несколькими днями позднее, наконец, неумолимому волшебнику улыбнулась удача.
Посреди безлюдного, неприметного окраинного леса на дальней границе Ганатры лежала странная аномалия: широкий, размером в несколько сотен метров круг мертвой земли, внутри которого не росло ничего живого: лишь мертвые, иссохшие остовы кустарников и деревьев, да осыпавшийся прах травы.
Этериас опустился на колено, проводя рукой по незримой границе: и безошибочно определил слабое, но отчетливое дыхание смерти. Искусство смерти, вне всяких сомнений: и след его врага вел сюда. Но кто, как и когда создал это место? Зачем и почему?