Четыре сотни пехотинцев с лучниками выдвигались вперед, беря меня в кольцо, а оставшиеся четыре - прикрывали осадные орудия.
Они замешкались ненадолго, не ожидая этого: но сориентировались быстро, и ряды лучников начали обстрел.
Я ускорился, несколькими слитными, длинными прыжками выходя из под обстрела. Огромный камень требушета ухнул в землю за мной, вместе с ливнем стрел и несколькими длинными болтами осадных стрелометов. Всего сотня метров до пехоты…
Перезарядка осадных машин занимает время: но их было больше, чем один расчёт. Два соседних взяли упреждение, рискнув выстрелить прямо перед рядами своей пехоты. Я рванулся в стороны зигзагом, уходя ещё от двух залпов.
Никто не ожидает такой скорости от рыцаря в латах: считанные единицы воинов в королевствах вообще владеют подобными техниками. Мне было далеко до мастерства многих: меня хватало только на короткие, в несколько действий, рывков - и после каждого такого я бы наверняка лежал пластом, если бы не бессмертие.
Колн говорил, мастера могли поддерживать бой на таком уровне несколько минут, предельно скупо и рационально расходуя силы на ускорение или усиление лишь в нужные секунды.
Возможно, командиры успели рассказать солдатам о том, как погибли первые, кто бросил мне вызов: но знание и осознание отнюдь не одно и тоже.
Я ворвался в ряды солдат, словно таран, буквально собирая своим телом их удары. И крутанул колесо мечом, с одним слитным ударом разрубая всё вокруг. Новый рывок тела в непробиваемых латах сметает всё, ломая чужие кости: и новое кольцо смерти разрубает едва успевающих выставить перед ним оружие солдат, образуя в стройных рядах первой сотни просеку.
Граф счёл, что двух сотен достаточно, чтобы прикрыть расчёт осадных орудий, вероятно, прикинув, что они отвлекут или задержат меня достаточно, чтобы соседние расчёты - или расчёты других тысяч смогут попасть в меня.
Но он оказался не прав. Иногда простая тактика - самая действенная, и мне не требовалось убивать всех вокруг, словно кровавому берсерку. Мне надо было лишь прорваться, и этот прорыв не мог остановить никто.
Я оставил кровавую просеку в чужих ряд, оказавшись возле первой башни требушета меньше, чем за минуту. И в следующий миг с меча сорвалось пламя, заставляя ту заняться огнем - неохотно, словно бы дерево было пропитано чем-то, затрудняющим поджог.
Но магия красных башен всё равно оказалась сильнее. Это деревянная башня, и она должна гореть, ибо такова была моя воля…
В воздухе свистели стрелы, барабаня по броне. Лучшие из лучников всё ещё пытались что-то сделать, не задев своих. Надрывные крики офицеров разрезали пространство, отдавая команды замедлить меня. Но мне было плевать: перехватив длинный фламберг двумя руками, я рубанул по осадному стреломету, перерубая его лук вместе с тетивой. А затем, с усилием вырвав изрядную часть конструкции прямо на глазах у ошарашенного командира расчёта, я метнул её в подходящих солдат, сметая целый десяток броском.
– Тебе стоит просто убежать. – прогудел мой голос из-под шлема.
И он побежал. Надо же, умнее чем я думал, я полагал, бросится с мечом… По шлему ударило ещё несколько стрел, возвращая меня к реальности из раздумий. Вы хотите битвы? Вы её получите…
Дальнейшее можно описать простым словом: хаос. Удивительно, сколько хаоса может внести в целую армию всего один человек, которого никто не может остановить. Меня поглотила битва: и я действовал по привычному шаблону. Прорваться к осадным машинам, поджечь требушет, перерубить основные узлы прочих машин…
Иногда среди десятников и сотников попадались рыцари, которые что-то умели и не умирали с одного удара. Между третьим и четвертым требушетом на меня вышел один такой: он сумел заблокировать удар меча, когда я с усилием попытался разрубить его вместе с доспехами, выйдя из ускорения.
Его клинок жалобно звякнул, встречаясь с волнистым фламбергом из белой стали, но выдержал удар. Я перехватил меч одной рукой, продолжая давить, и ударил с левой кулаком с латной перчаткой.
Неизвестный рыцарь уклонился, изогнувшись немыслимым образом, разорвал клинч, и ловко ударил меня в сочленение доспехов стилетом, пробивая кольчугу и зачарованный поддоспешник.
Впервые за весь боя на поле боя упала моя кровь. Но его это не спасло: проигнорировав ранение, я просто поднял меч и рывком снес ему голову, а затем выдернул стилет, ломая его о собственные доспехи.
Наверняка зачарованный. Обычный бы не пробил кольчугу из белой стали…