Сейчас или никогда. Иначе меня просто лишат артефакта. Жаль, их вокруг не так много, как мне бы хотелось.
Волна пламени рванулась от меня во все стороны, заживо запекая всех вокруг в собственный доспехах. Я вытащил из забрала кинжалы, поправил слегка сползшие сочленения и осмотрелся вокруг.
Пламя быстро опало - гореть на земле было нечего. Вокруг меня корчилось и умирало добрых четыре десятка живых факелов - несмотря на то, что вокруг меня было не так уж и много людей, что здраво опасались подобного, королевскому мечу удалось достать даже задние ряды.
Меня пламя не задело. Одно из преимуществ обладания легендарным артефактом. Вот только проблемы это не решало. Убитые насчитывали едва ли четверть отряда, а остальные - словно бы только и ждали, что я воспользуюсь артефактом. И подобный удар пламени был пиком того, на что способен меч, а значит, ждать перезарядки ещё долго.
В меня полетели сети со всех сторон - запущенные умело, с грузами на концах, железные или даже стальные. Я разрубил несколько штук на лету, но их было слишком много - и следом за ними на меня навалилась новая группа этих тварей…
Они замотали меня в куколку, поддерживаемую на весу. В самом буквальном смысле. И в таких условиях даже моих сил не хватало, чтобы порвать руками хорошую сталь. Нет, я мог бы поковырять это мечом, но как раз за этим снаружи хорошо следили.
– Не такой уж сильный без своего артефакта? – хмыкнул лидер, подходя поближе. – Столько хороших людей пожег, а ещё заливает что-то про честь. Не надумал сдаться?
Сдавливающих меня сетей было так много, что казалось, стало даже тяжелее дышать. Или это огонь сжег кислород?
– Не думай, что меня это удержит. – прохрипел я.
Он не ответил, но я совершенно не уловил волнения. Выходит, он уверен в победе - а это значило, что план был в другом. Вероятно, они знали что артефакт может перезарядиться, значит, есть план как спеленать меня за это время так, что я уже не выберусь.
В наличии каких-то невероятно сильных артефактов я сомневался. А значит оставался один вариант - алхимия. Яд, или снотворное, достаточно сильное, чтобы с гарантией вырубить даже мастера жизни. Я о таких не слышал, но лучшее - далеко не всегда общедоступное или общеизвестное, кто-то может и держать при себе подобные секреты.
Вставал вопрос, почему не применяли раньше, но возможно, нужны специфические условия и хорошо зафиксированная жертва. Может, выветривается рано, или через кровь не работает и надо в глотку запихать, или его слишком мало, и на оружие мазать - рискованно.
Но это было не важно. Важно то, что мой враг уверен - средство есть и скоро будет применено. А значит, оставался лишь один вариант…
Я аккуратно пошевелился внутри лат, нащупывая маленькую, но очень прочную шкатулку. На мне был одет крайне плотный поддоспешник, но кое-где был припрятан тайник со шкатулкой, которую я мог открыть внутри доспеха, даже если меня полностью скрутят.
По моей просьбе Улос разработал особый алхимический состав, привлекая к работе и красные башни. Покрытие доспехов, которое сгорает с такой силой огня, что заставит даже белую сталь стать раскаленным куском железа - на некоторое время.
После тысяч ударов, многочисленных обстрелов и долгого боя, конечно, снаружи моих лат любые покрытия по большей части слетели.
Именно поэтому доспехи были покрыты этим составом изнутри…
– Шевелиться ещё, сволочь. – хмыкнул один из рыцарей. – Всё ещё надеется выбраться.
Я с небольшим хрустом раздавил хрупкий шарик с алхимическими активатором-поджигателем. И стиснув зубы, принялся терпеть. С кратким шипением состав вспыхнул, раскаляя латы. Вообще-то, поддоспешник был зачарован и должен был защитить меня от внутреннего жара - но сегодня его пробили во многих местах, и там, где он был поврежден, запекалась и моя плоть.
Плевать. Я с силой потянул руками в латных перчатках в стороны - и сети расступились, плавясь. Снаружи куколки послышалась ругань… А затем я упал на землю, оставляя своих врагов держать пустой каркас из металлических сетей, и откатился в сторону.
Они среагировали быстро, попытавшись навалиться вновь - и тут же отпрянули, с матами зажимая обожженные части тела. А я просто молча принялся убивать - боль не располагала к беседам.