Так же моей разведке достоверно удалось выяснить, что боги Тиала, вероятно, умеют принимать любой облик, исцелять любые раны и способны к телепортации, или иному виду мгновенного перемещения - история хранила в себе примеры их появления в двух разных точках одновременно или почти одновременно. А ещё они спускались к… Грешникам.
По крайней мере, так я для себе интерпретировал это. В исторических хрониках церкви и знатных родов периодически бывали встречи с ходящими по королевствам богами. И, что достаточно интересно, праведных священников и добрых королей они практически не посещали - зато частенько беседовали с отъявленным негодяями, злобными тиранами и массовыми убийствами.
Интересная избирательность - и похоже, достаточно правдивая, если учесть, что Элдрих Ганатра встречался с матерью-природой больше одного раза - и, как рассказывал древний король, результатом была серия нудных лекций о пользе милосердия.
Образцовые покровители - единственное, что я мог им с натяжкой приписать как злодеяния, это агрессивную флору и фауну на планете. Но не делают ничего, чтобы наказать. Вырисовывалась любопытная картина - прямо таки заботливые родители, что отчитывают непослушных чад, грозя им пальчиком. Однако, возможно, по меркам божеств, злобный король-тиран на практике не является чем-то, что требует непосредственного вмешательства - драконы, например, на мои завоевания фыркнули и не обратили особого внимания. Если взять за истину местной описание загробного мира - вполне возможно, божества Тиала просто не рассматривают обычную смерть как нечто настолько уж злое. Души-то уходят на перерождение, подумаешь, зарезали кого-то, эка невидаль, дело-то житейское… Нехорошо, конечно, можно пальчиком погрозить, но не наказывать же за это?
Вот только я зашел куда дольше, чем любой король-завоеватель прошлого. Моё рождение было прямым вмешательством в поток душ и, фактически, подменой души ребенка - моей. Я был адептом древней, и возможно, запретной во множество миров магии. Я проводил ритуалы, ломающие и корежащие саму ткань мироздания, призывал в этот мир демонов и темных богов, пытал, калечил и подчинял человеческие души. Даже сейчас в элитных частях моей армии были тысячи сломленных, подчиненных человеческих душ, привязанных к своим телам, что были подняты в виде высшей нежити. И, что возможно, даже важнее этого, я скрыл свои деяния от божественного взора - пусть и не лично, а благодаря помощи неизвестной твари, что привела меня в этот мир.
По всем показателям я был эмиссаром вторжения извне. Но черная тень, что явилась в этот мир, убивая верховных иерархов, давно не говорила со мной, а завеса слабела. Значило ли это, что я исполнил свою роль? Стал отработанным инструментом, который больше не надо маскировать? И если хорошо подумать… Была ли идея призвать в этот мир богиню смерти моей собственной? Была ли это моя личная ошибка - в стремлении обуздать и подчинить себе силу богов? Какова вероятность того, что эту идею мне навязали?
Латризмагиус учил меня защите и структуризации сознания, а демон - калечить, ломать и подчинять чужой разум. Пуская я не владел магией разума в полной мере, не сказать, что я был профаном в защите своего сознания. Из созданной той хтонической тварью иллюзии я вырваться сумел, как и противостоять ей. Но и самоуверенным глупцом я тоже не был, а значит, вероятность того, что на меня влияли, склоняя потихоньку в нужную сторону, тоже нельзя отметать.
Липкое, отвратительное чувство бессилия окутало меня изнутри, обволакивая, кажется, саму душу. А следом за ним пришел гнев - неистовый, нерушимый, злобный… Почти безумный.
Настолько же, насколько сильно я любил власть, я ненавидел чувство бессилия. Кровавая пелена заволокла глаза - и я поднял руки в ударе…
Черные молнии с оглушительным грохотом вонзились в беззащитный камень на другой стороне разлома - заставляя крошиться и рушиться, падая в глубокую бездну.
Я бил и бил, бессмысленно, беспощадно обрушивая свой гнев на своды разлома, вкладывая всю неистовую силу и ярость что имел, в эти удары. Ветвистые каскады черных молний поднимали в воздух тонны сероватой пыли стертого в ничто камня, пока огромные куски скал обрушивались в пылающую на дне разлома бездну. Кожа на моих руках чернела и отмирая, а сердце останавливалось - но только для того, чтобы собраться вновь. Тело умирало и воскресало снова и снова, не выдерживая разрушительного потока силы смерти. Но под кровавой пеленой гнева я не чувствовал боли…
В этом не было смысла, не было цели, не было победы. Я просто бил вновь и вновь, сильнейшим проклятьем, которым владел, лишь потому что мог. Бессмысленное, глупое решение - но моё. Мое собственное.