Направление я задал на среднюю из трех дальних гор. С острой черной вершиной. И вот, в тот момент, когда глаза почти нашли место, где можно присесть на отдых, прицеливаясь на поваленный ствол большого дерева и серый бугорок старого мха, появился медвежонок. Черный, с розовным носом. Розовоносик. Мне он понравился сразу. И я сказал: «Здравствуй, урса». Он был юн. И еще плохо говорил. Его рычание было полно непонятных видений и страхов. Он тоже потерял отца и мать, и тоже не знал, что делать и как выживать. Но постепенно мы с ним настроились на контакт. Он рассказывал про прекрасные рощи, в которые водила его мама. Там росли кусты с синими ягодами, которые они тоже любили. Он вспоминал теплую пещеру, где они жили ночью и как он слышал сопенье отца, который спал всю эту ночь весь мягкий и уютный. Я дал ему зерен. Они очень сытные. Пять, шесть штучек разбухают в животе до размера тарелки каши. Мы смотрели в розовое вечернее небо и вспоминали, каждый свою семью. А потом мы затеяли вместе идти на дальнюю черную гору. Вместе веселей и не так страшно. Его урчание вызывало во мне видения, пестрые, немного беспорядочные, но понятные. И ему, и мне. Дорога стала легче. Ночлеги стали легче, медвежонок почти не спал, а мои засыпания стали легкими и недолгими. Гора приближалась, вырастая и нависая над нашими головами. Что искать, я не ведал. Булонь уже перестала нас направлять. Цель была достигнута. Гора была крута. Каменистые склоны не позволяли подняться. Надо было искать пологий склон. Вдруг медвежонок выдал видение пещеры. И я обернулся к нему. Меж камнями в зарослях был проход узкий для крупного зверя, но для нас вполне проходимый. Мы заглянули в него. Проход вел действительно в какую-то пещеру. Усталость и отчаяние придали нам смелости, и мы прошли внутрь пещеры. Она была большая. Даже огромная. Наверху, вероятно, были тоже проломы, и свет проникал в нее. У ног журчал ручеек. Или может дождевая вода, накопленная в камнях, вытекала откуда-то. Медвежонок лизнул, и ко мне пришло видение реки. Горной большой реки. Быстрой, холодной, среди валунов и кустарника. Значит, где-то есть большой водоем. В котором - пресная вода. Это радовало. Рядом с водой должны расти плоды и ягоды. Для нас это важно. Припасы кончались. Мы пошли вдоль ручья. В него стекали другие потоки воды или он сам сливался с более крупными ручьями. Пещера наша давно превратилось в узкое ущелье с розовато-серым небом над головой, оно было для нас совсем не тесное и мы с медвежонком повеселели. Он урчал о синих ягодах, о солнечной поляне. Я ему поддакивал, насколько это получалось. Все-таки ему дар создавать видение знаком с рождения, а мне мама показала всего пару приемов. Закрыть глаза, увидеть желаемое, представить какое-то свойство и помычать протяжно, запоминая. Получалось не очень. Меня сбивали беспокойные быстрые мысли. Нос почешется. Волосы на глаза полезут. Медвежонок не всегда понимал. И оттого веселился, бросая мне картинки с разноцветными брызгами и летящей листвой. Он был смешной и добрый.
Ручей падал вниз. Уже довольно большой, он низвергался водопадом вниз. В бесконечную пропасть. Путь наш закончился. Не будет реки с синими ягодами. Вокруг были камни. И в небе стояло только одно солнце. Яркое. Теплое. Медвежонок загрустил. Я достал булонь и направил ее вниз. Просто так. Без какой-либо мысли. Но булонь повела себя странно. Она заискрилась, ее круглая панель заиграла красками. Вспыхивая пестрыми блестками. Никогда я этого не видел. Внизу появился свет и снизу начал подниматься стержень, похожий на ствол большого дерева. Ствол застыл перед нашими глазами. Он был гладкий, серебристый по нему стекала вода. Булонь пощелкивала и издавала звонкие звуки. На стволе появилось светлое пятно, которое увеличивалось и становилось прозрачным. Откуда-то пришло чувство, что я это уже видел, что это в моей жизни уже было. И что мне надо коснуться этого пятна. Оно манило. И я шагнул вперед. Рука не почувствовала сопротивления. Она прошла внутрь как в туман. Все вдруг исчезло. Свет погас. Наступила тишина. Я закрыл глаза. Мыслей и видений не было. Медвежонок тоже молчал. Когда пришел свет. Мы стояли на холме. Этот холм был не наш. Не синий мох, а зеленая трава. Всюду были люди. Летали драконы. Слышалась музыка похожая на мамины танцевальные мелодии. Было легко. Медвежонок давал видения большого леса и шумящей листвы. И мы пошли вниз к людям. Страха не было. И, верно, никогда больше не будет