Эту ночь вожак проводил в одиночестве. Вчерашний день, а особенно вечер, был очень тяжел – многочасовой разговор с советниками и лучшими дружинниками о том, что делать с шайкой сошедших с ума извергов, которые вооружились и уже не один раз подступали к стенам Рожона, а теперь, по сообщениям разведки, прятались в лесу, неподалеку от столицы. Разговор постоянно срывался в ругань. В деле уругумскую сталь извергов никто из вепрей не видел, хотя во время ночных вылазок и пропали десятка полтора многоликих. Поэтому те, кто не верил ни в какую уругумскую сталь, требовали немедленно выпустить из города сотню вепрей, чтобы безжалостно расправиться с этими умалишенными, чтобы показать всему Миру, что вепри не потерпят на своих землях вооруженных извергов. Но были и такие, кто не хотел рисковать, кто считал необходимым дождаться помощи извне, от Совета или от соседей, разбить извергов обычным оружием, и затем разобраться, насколько основательны слухи об этой самой, уругумской стали.
В результате договориться ни о чем не удалось, а брать на себя одного какое-либо решение Вард так и не отважился. В его распоряжении было всего сто двадцать восемь вепрей, собравшихся на его зов в столицу, да три десятка наемников. Отправь он сотню своих бойцов в лес, уничтожать этих безумных извергов, владеющих неизвестным оружием, в его распоряжении осталось бы всего три десятка способных к бою сородича – этого количества, конечно, не хватило бы для защиты Рожона в случае нападения. А в таком случае и на наемников надежда была невелика!
Вожак лежал в постели, прислушиваясь к ночной тишине, хотя вряд ли мог услышать что-либо. Его спальня располагалась на третьем этаже, окнами в сад, а от других помещений и коридора ее отделяли ванна, гардеробная, кабинет и анфилада из четырех проходных комнат, в каждой из которых стояло по два караульных.
Наконец его сердце слегка успокоилось, и Вард смог немного расслабиться.
«Нет… – с легкой усмешкой подумал он, – …надо заканчивать с этой нервотрепкой! Завтра, край, послезавтра, должно подойти подкрепление от западных волков, и надо будет покончить с этими извергами. В конце концов, даже если у них и есть какое-то неизвестное нам оружие, владеть им в необходимой мере они вряд ли умеют. Изверг по определению не воин, его к этому никогда не готовили, ему с детства, с пеленок внушают покорность и смирение. Если эти безумцы увидят сотню многоликих с оружием в руках, они, конечно же, разбегутся кто куда, их подсознание погонит их, как оленя при виде стаи волков!»
До его слуха вдруг донесся какой-то отдаленный шум – не то в саду, не то этажом ниже. Он снова прислушался, но шум исчез, словно его и не было.
«Нервы совершенно истрепались! – Со странной обидой на самого себя подумал Вард. – И всего за какие-то несколько лет. Сколько времени прошло с тех пор, как я стал вожаком – лет пять-шесть?! А во что я превратился?! Пора быть жестким и беспощадным, особенно с извергами…»
И тут ему припомнился давнишний разговор с трижды посвященным Ратмиром из стаи восточных волков.
«Он был прав, когда говорил, что извергов в Мире развелось чересчур много, что бессмысленно увеличивать их число за счет собственных сородичей-вепрей! – Но тут он горько усмехнулся. – А как по-другому держать в узде «собственных сородичей»?! Как утвердить единовластие?!!»
Но эту горькую мысль перебила другая, неуверенная, испуганная:
«А может быть, никакого единовластия не нужно?.. Может быть, вожак действительно должен избираться из лучших воинов стаи?..»
В этот момент он явственно услыхал крик! Крик глухой, задавленный, но кричали где-то совсем недалеко, похоже на том же этаже, на котором располагалась его спальня!
Вард инстинктивно откинул одеяло, спустил ноги на ковер и весь обратился в слух, но крик не повторился. Зато ему почудился какой-то звон!.. Нет – звяканье!
«Что это может быть?! – Удивленно подумал он и тут же ответил сам себе. – Оружие!»
Он встал с постели и, не зажигая света, шагнул вперед, к креслу, на котором оставил халат. Нащупав одежду, вожак накинул ее себе на плечи и только после этого подумал о свете: