На следующий день весь уругумский отряд под командованием Вотши отправился в проклятую рощу за деревом для луков. В мастерской уругумского плотника Теура, отца Падура, нашлось несколько подходящих для этой цели кусков береста, но отряду требовалось много луков, а значит, надо было запастись материалом! Кроме того, Вотша собирался в тот же день заняться обучением новых ребят, пришедших в Уругум с отрядом.
Постепенно жизнь в Уругуме вернулась в некое подобие прежней колеи. Изверги занимались привычными делами – овец, под присмотром нескольких ребят, отогнали на горные пастбища, и пастухи взяли с собой клинки из уругумской стали. Дома, пострадавшие от набега многоликих постепенно приводили в порядок, женщины занимались домашним хозяйством и огородами… И все-таки во всем ощущалось постоянное напряжение, постоянное ожидание появления многоликих! Молодые ребята – и уругумцы, и пришедшие из других айлов, дважды в день уходили в проклятую рощу, но скорее по привычке к созданному ими ристалищу, а не затем, чтобы скрыть свои занятия фехтованием. А на лугу, отделяющим айл от проклятой рощи было устроено стрельбище, на котором тренировались лучники.
Прошло около месяца, и однажды утром Вотшу на улице деревни остановил плотник Теур:
– Ты, белоголовый, можешь сейчас заглянуть ко мне в мастерскую?
– Конечно, дядюшка Теур! – Улыбнулся ему в ответ Вотша. – А что за дело-то у тебя?
– Там увидишь! – Чуть загадочно посмотрел ему в глаза плотник, и повернул к своей усадьбе. Вотша пошел следом, гадая, зачем это он понадобился немного угрюмому, неразговорчивому мастеру.
Когда они подошли к широченным дверям мастерской, Теур бросил на Вотшу быстрый взгляд и неожиданно спросил:
– Это верно, что ты собрался на Запад возвращаться?..
«Откуда это он узнал? – Удивленно подумал Вотша. – Я, вроде бы никому не говорил о своем намерении двинуться на Запад… Только Вагату!..»
Но вслух ответил:
– Да, подумываю, но когда – точно пока не знаю.
– И что, так с мечом у пояса и думаешь туда топать?.. – Чуть усмехнувшись, полюбопытствовал Теур.
Вотша машинально положил ладонь на рукоять меча, висевшего на поясе, и растерянно пожал плечами:
– Ну-у-у… Что-нибудь придумаю!..
– Уже придумали!.. – Уже заметнее хмыкнул плотник. – Вот, смотри!
Он ушел в полумрак мастерской, покопался в заготовленных брусках и вернулся, неся в руке черный лакированный посох, выточенный из железной твердости каргача. Высокий, почти в рост Вотши, он слегка утолщался к верхней части и заканчивался пятью небольшими узкими серебряными остриями. Среднее смотрело вверх, а остальные, чуть покороче, под углом к первому в четыре стороны.
«Ну и причем тут мой меч?..» – Недоуменно подумал Вотша, однако плотник, словно услышав эту мысль, проговорил:
– Вынимай меч!
Вотша вытащил меч из ножен, полированный клинок бросил в темный угол мастерской длинный светлый луч. В это время Теур, придерживая посох левой рукой, правой крутанул навершье, и вдруг оно легко отделилось от основного тела посоха.
– Вставляй! – Скомандовал плотник, наклоняя посох, и Вотша увидел, что в торцевой его части имеется аккуратная щель, в которую, как в ножны входил клинок его меча. Он аккуратно вложил меч в посох, Теур опустил на рукоять оружия снятое навершье и снова его повернул. В его руке оказался собранный посох, и только в двадцати сантиметрах от его вершины из округлого черного дерева посоха высовывались светлые концы крестовины.
– Вот с этим можно путешествовать, не опасаясь, что к тебе привяжутся многоликие! – Удовлетворенно проговорил плотник и, взглянув на молодого изверга, переспросил. – Ты как думаешь?!
Вотша протянул руку, и Теур вложил в нее посох. Даже с мечом внутри он оказался не тяжел, а увесист, центр тяжести располагался на трети длины от навершья, что позволяло руке легко управляться с посохом, превращая его в дубинку или использовать, как довольно длинный дротик.
Повертев посох, Вотша с улыбкой посмотрел на плотника и проговорил:
– Действительно, очень удобно! Спасибо огромное, дядюшка Теур.
– Да не мне спасибо!.. – Буркнул тот. – Вагату своему спасибо скажи, это он меня надоумил такую штуку смастерить!