Отряд миновал галечный пляж, причем глаза всех, проходивших по берегу этого неподвижного, глядящего в небо черным зрачком, озера, были прикованы к стеклянно отблескивающей воде, к недвижно висящему над ней прозрачному туману. Изверги молча обошли озеро, и только когда отряд снова оказался в лесу, между высоченных сосновых стволов, Вотша услышал позади негромкий, задумчивый голос одного из бойцов:
– Не хотел бы я искупаться в этой водичке!..
«Странно!.. – Подумал он. – Вода в этой… купальне, действительно, отталкивает, а Самур говорит, что именно здесь многоликие любят купаться!»
Часов через пять, когда сосняк остался позади, и изверги давно уже шагали сквозь низкорослую поросль, приближаясь к границе, за которой не было растительности, Вотша остановил свой отряд на короткий отдых. Именно здесь они, наконец, смогли похоронить своих погибших товарищей. Привал длился около двух часов, а затем они снова отправились в путь. Самур, продолжавший идти впереди, постепенно забирал все больше влево, выискивая совсем уже пропавшую тропу по одному ему заметным признакам.
К перевалу отряд вышел уже в сумерках. Вотша, как и на пути к Когтю Ирбиса, в одиночку пошел по каменистой тропе переползавшей самое высокое место седловины, но стражи многоликих там не было. Изверг прошел с километр за перевал – путь был свободен, тогда он вернулся к ожидавшим его бойцам, и отряд двинулся вперед, несмотря на сгущающиеся сумерки.
К концу часа Волчьей звезды уругумцы сошли с тропы и, укрывшись между нагромождением камней, развели бивачные костры. Ребята были до предела вымотаны переходом, но настроение было бодрым – похоже, им удалось разминуться с возвращавшейся полевой стаей многоликих и замести свои следы.
Спустя две недели они подошли к Уругуму. Когда крыши айла показались далеко внизу, Вотша с облегчением вздохнул. Только сейчас он понял, насколько велики были его опасения, что полевая стая ирбисов, вышедшая из Когтя Ирбиса, не вернулась назад, а продолжила свой поход и разгромила их родной айл, их гнездо! Однако вот он, Уругум, все также стоял на берегу быстрой горной речки, и маленькие фигурки уругумцев мелькали на его улице.
А еще две недели спустя весь Уругум провожал белоголового Вотшу. Изверг из стаи восточных волков уходил на Запад, чтобы и тамошних извергов познакомить с уругумской сталью! Вместе с ним отправлялись Сафат, Падур, Азуз и самый младший из отряда уругумцев – Самур.
Глава 7
Ратмир проснулся как обычно, в самом конце часа Жаворонка. Небо за окном спальни посветлело, но оставалось еще сероватым – до восхода солнца было далеко. Трижды посвященный волхв, против обычая, сразу не вставая с постели, смотрел задумчиво в окно – сегодня исполнялось десять лет с тех пор, как он прошел третье посвящение и стал членом Совета посвященных. А много ли ему удалось сделать за эти десять лет из того, о чем он думал, готовясь к третьему посвящению?..
Его губы тронула едва заметная усмешка – мечты!! Он тогда и не мог даже подозревать, сколько времени у членов Совета отнимает улаживание всяческих распрей между стаями, порой даже не соседствующими, живущими во многих километрах друг от друга. Сколько сил ума и нервов требуется, чтобы хоть как-то успокоить, готовых вцепиться друг другу в горло, вожаков, удовлетворить амбиции, порой совершенно необоснованные, волхвов завраждовавших стай, уладить территориальные, экономические, торговые споры, а порой, просто капризы, грозящие безумным пожаром огромной войны! И все это надо было делать с оглядкой на соседей спорщиков, на их интересы, планы, экономические и политические расчеты, зачастую грозившие новым военным конфликтом! Времени на науку оставалось слишком мало!! К тому же, его, как самого молодого, а, значит, самого мобильного члена Совета, посылали на эти… разборки чаще любого другого… К тому же, как оказалось, у него очень неплохо получалось улаживать такие конфликты!! Вчера вечером Вершитель назвал его лучшим миротворцем.
Трижды посвященный поморщился – слова Вершителя мало чего стоили, просто тому надо было как-то оправдать свое новое и, увы, традиционное задание. Ратмира посылали к западным лисам, из этой стаи в Совет пришло послание, в котором их соседи – стая западных оленей, обвинялись в трех или четырех набегах на земли лисов и убийстве восьми многоликих! На Западе, где стаи многоликих давно уже были не слишком многочисленны, убийство восьми сородичей расценивалось любой стаей, как весьма обоснованный повод для открытия полномасштабных военных действий!