Только сейчас Вотша вдруг понял, что по-прежнему сжимает в кулаке рукоятку своего серебряного кинжала и, глубоко вздохнув, вложил клинок в ножны. Вслед за этим он шагнул к своему новому другу и, стараясь говорить спокойно, произнес:
– Ты получишь такой клинок, но для этого нам надо вернуться в Уругум!
Теперь уже вздохнул Азуз, его напряженное, окаменевшее лицо расслабилось, протянутая к Вотше рука упала вдоль тела и он, едва заметно кивнул и с каким-то странным удовлетворением проговорил:
– Ты обещал!..
И тут подал голос Ватиз:
– Нам, наверное, надо побыстрее уходить отсюда, только… как же мы теперь без лошади?!
Вотша посмотрел на убитую лошадь и согласился:
– Да, без лошади нам будет тяжело… Но мы должны донести оружие, значит, мы его донесем. А уходить?.. Зачем нам уходить?! Мы же остановились на ночевку, так что будем… ночевать!
– Но, как же!.. – Ватиз растерянно повел руками в сторону места схватки, но о том, что здесь что-то происходило, говорила только примятая трава да труп лошади с порванным, покусанным горлом.
– Да вот так!.. – Вотша пожал плечами, улыбнулся и направился к уже почти прогоревшему костру. Подойдя к едва тлеющим углям, он подбросил немного хвороста и улегся рядом с затрепетавшим огнем. Ребята неуверенно потянулись за ним. Когда они, озираясь в окружающую темноту, уселись вокруг костра, Вотша вдруг пробормотал:
– Первым дежурит Фарух, за ним Ватиз, потом я, а последним Азуз. Спать… Спать!
И закрыл глаза. Азуз и Ватиз переглянулись и тоже улеглись на траву, а Фарух чуть придвинулся к вновь разгоревшемуся костру и, взяв в руки длинную сухую ветку, принялся поправлять рдеющие угли.
Ночь прошла спокойно, больше никто не вышел к мерцающему пламени костра, не осквернил тишину ночи ревом или заполошным визгом. Когда Вотша поднял чутко дремавшего Азуза, небо уже потеряло свой бархатно-черный цвет, а самые тусклые звезды исчезли, растворившись в спускающейся с гор утренней прохладе.
А в начале часа Жаворонка все четверо были уже на ногах. В костер было подброшено топливо, и котелок с чистой родниковой водой повис над весело заплясавшим огнем. Ребята, готовя завтрак, а затем и поглощая его, изредка бросали осторожные взгляды в сторону убитой ирбисом лошади, но о случившемся ночью никто не заговаривал. И только когда походные мешки были сложены, Вотша задумчиво проговорил:
– Да, без лошади будет тяжеловато, но я думаю, мы справимся!
Ватиза и Фаруха он снова послал в лес с заданием вырезать длинные прочные жерди. Когда ребята вернулись, Вотша и Азуз просунули принесенные жерди под ремни, стягивающие вязанки хвороста, так чтобы можно было нести вязанку вдвоем. Вес вязанок оказался ребятам вполне по силам, и, уложив новый груз на плечи, они отправились дальше.
Спустя пятеро суток, в небольшом айле Ашабад, спрятавшемся в крошечной высокогорной долине, на берегу быстрой горной речки, собрался весь отряд Вотши. Не дошли до места сбора всего двое из числа новеньких, видимо, они решили просто затеряться среди местного населения. В Ашабаде к отряду примкнули еще восемь совсем молоденьких ребят, так что спустя двое суток тридцать четыре человека двинулись на юг, в Уругум.
Глава 5
Вожак стаи южных ирбисов застыл над отвесным срезом скалы, как изваяние. Внизу, прямо под ним лежал айл Аргамак, вернее, то, что от него осталось! Все четырнадцать домов айла превратились в закопченные руины, по которым прыгали слетевшиеся на запах стервятники. Сады, окружавшие дома тоже частично обгорели, и в остатках их зелени странными огрызками былой красоты виднелись крохотные домики, скорее, сарайчики, в которых ютились изверги, служившие жителям Аргамака. Юмыт уже знал, что в айле нет никого из живших там – двадцать шесть изуродованных огнем трупов, обнаружили сутки назад разведчики, первыми добравшиеся до айла. Куда делись остальные пять жителей, в том числе две женщины и один ребенок было неизвестно! Но самое главное – было неизвестно, кто это сделал?!!
Вожак долго смотрел на разоренный, уничтоженный айл, а когда повернулся прочь, увидел, что его приказ уже выполнен – на площадку под скалой согнаны все изверги, оставшиеся в уничтоженном айле. Их было около пятидесяти, в основном извергини, плачущие, не то от страха, не то от горя. Мягко ступая по искристому граниту, Юмыт спустился вниз и остановился напротив этой испуганной, потерянной толпы. Вряд ли чего можно было добиться от этих безмозглых, погруженных в ужас женщин, предчувствующих свой конец, но пока что их память была единственным источником хоть какой-нибудь информации. Наконец он разглядел в толпе пожилого изверга, который хотя и был напуган, но держался достаточно спокойно – не рыдал, не трясся. Вожак мягким шагом направился в его сторону меж шарахающихся от него извергинь. Остановившись в трех шагах от изверга, он еще раз оглядел старика-изверга и приказал:
– Иди за мной!
Из толпы они вышли вместе. Отойдя в сторону шагов на десять, вожак улегся на прогретый солнцем камень и коротко проворчал:
– Садись рядом!
– Но, господин, я не смею!.. – Дрогнувшим, неуверенным голосом ответил изверг.
– Садись!! – Рявкнул ирбис, и изверг понял, что даже его смирение может вызвать раздражение у многоликого. Он быстро присел прямо там, где стоял, и уставился на ирбиса ожидающим взглядом.
– Расскажи, что случилось в айле! – Потребовал вожак. Хвост его нетерпеливо ударил по камню, и старик тут же заговорил:
– Господин, я ничего не видел и ничего не понял. Позавчера ночью я проснулся оттого, что в глаза мне бил пляшущий свет. Я даже не сразу понял, что горит господский дом! Конечно я сразу же выскочил из своей комнатки и разбудил всех слуг, которые были в доме…
– В доме?! – Перебил его ирбис.
– Да, господин. Все слуги ночевали в маленьком доме, который стоял около задней ограды поместья.
Он замолчал, ожидая очередного вопроса, но ирбис только проворчал:
– Дальше!..
– Нас было пятеро, и все мы бросились к господскому дому, но там уже ничего нельзя было сделать – крыша провалилась внутрь, и огонь уже вырывался изо всех окон. Мы попробовали тушить, таскали воду из реки, но… Мы старались, господин, но что мы могли сделать?!!
Последний вопрос вырвался у изверга против его воли, и он испугался еще больше, но ирбис не обратил на него внимания.
– Значит, ты не видел, кто поджег дом твоего хозяина?
– Нет, господин.
– А слуги, когда ты проснулся, точно все были в… доме?!
– Да, господин.
– А сейчас они все здесь?!
Старик на мгновение замялся, но ответил достаточно твердо:
– Нет, господин, молодого Азуза нет. Куда он делся, я не знаю, но когда мы пытались тушить пожар, он был около дома.
– Так куда же он делся?! – Насторожился ирбис.
– Я не знаю, господин… – Сокрушенно пожал плечами старик.
– А кого еще нет, из тех, кто тебе знаком?
– Господин… – В голосе старого изверга прозвучала полная растерянность. – Я не могу сказать, я же не выходил из поместья и ни с кем из других домов не знаком. Об этом надо бы спросить кого-нибудь из пастухов, они хотя бы с другими пастухами знакомы, а мы, домашние слуги, никого кроме своих не знаем!..
«Так!.. – Раздражаясь, подумал вожак, – похоже, мы даже не сможем определить, сколько извергов пропало из айла! Но самое поразительное, что нет ни одного погибшего изверга! Трупы многоликих валяются в каждом доме, а извергов – ни одного!!»
Он тряхнул головой и рявкнул:
– Иди к своим!!
Старый изверг вздрогнул всем телом, повернулся, было, и вдруг, дрожащим голосом спросил:
– Господин, а что же с нами будет?!
«Действительно, что с ними делать?.. – Неожиданно для самого себя подумал Юмыт, и тут же раздраженно оборвал эту мысль. – Да какое это имеет значение?!!»
Это и в самом деле не имело значения – Что вообще могло иметь значение, кроме вопроса – кто напал на айл, кто убил двадцать шесть многоликих и не оставил не то что кого-нибудь из своих, но даже следов сражения, следов своего присутствия?!!
Вожак снова тряхнул головой, медленно поднялся с камня и двинулся в обход толпы извергинь в сторону айла. Он решил сам осмотреть пожарища.