– Не научился… Негде было. Меня, как в айл привезли, сразу на конюшню определили, а я всегда лошадей любил… Вот так на конюшне и остался.
Вотша чуть помолчал, а затем кивнул, как будто принял некое решение:
– Хорошо Самур, веди отряд по своей обходной тропе!
Так молоденький изверг оказался во главе отряда. Двое раненых, имевших колотые раны в шею и плечо, могли идти сами, для остальных, в том числе и погибших, быстро смастерили носилки. Вначале отряд продвигался по той же самой тропе, по которой вышел от перевала к княжескому айлу Коготь Ирбиса, но километра через полтора их молоденький проводник свернул вправо, на едва заметную тропку, прихотливо петлявшую между высоченных серых сосен и постепенно уходившую вверх, в гору. Лес в этом месте выглядел странно – подлеска, кустарника и мелких деревцев не было совершенно, тропка, которой, судя по всему, пользовались довольно редко, могла бы быть гораздо более прямой, но она петляла так, словно тот, кто ее натаптывал, обходил хорошо замаскированные и одному ему известные ловушки. Так, кружа вокруг толстых, прямых, уносящихся высоко в небо стволов, по едва различимой на толстой, пружинящей подушке старой хвои, тропе отряд прошел километров восемь. И тут впереди неожиданно показались густые заросли темно-зеленых кустов.
– Ну вот… – Удовлетворенно пробормотал Самур. – …купальня!
– А что это за купальня?.. – Поинтересовался шагавший рядом Вотша.
– Княжеская купальня. – Пояснил извержонок. – Князь, да и другие ирбисы, очень любили здесь купаться, иногда уходили сюда на целый день. Вроде бы какая-то здесь волшебная вода! Правда, сам я здесь был всего несколько раз – ирбисы сюда верхом не ездили, так что конюхам здесь делать было нечего. Я дважды провожал своего хозяина от купальни до восточного перевала – он любил перед стражей купаться, а мне приходилось водить лошадь вокруг озера, а затем возвращать ее на конюшню.
Через несколько минут, обойдя заросли кустов по широкой дуге, изверги оказались на берегу небольшого озера с обрывистым, каменистым берегом, лишь в одном месте уходившим в воду пологим мелким галечником, непонятно откуда взявшимся в этом горном лесу. Над неподвижной, черной, казавшейся мертвой, водой курился легкий парок, словно вода эта была подогрета каким-то внутренним теплом.
Отряд миновал галечный пляж, причем глаза всех, проходивших по берегу этого неподвижного, глядящего в небо черным зрачком, озера, были прикованы к стеклянно отблескивающей воде, к недвижно висящему над ней прозрачному туману. Изверги молча обошли озеро, и только когда отряд снова оказался в лесу, между высоченных сосновых стволов, Вотша услышал позади негромкий, задумчивый голос одного из бойцов:
– Не хотел бы я искупаться в этой водичке!..
«Странно!.. – Подумал он. – Вода в этой… купальне, действительно, отталкивает, а Самур говорит, что именно здесь многоликие любят купаться!»
Часов через пять, когда сосняк остался позади, и изверги давно уже шагали сквозь низкорослую поросль, приближаясь к границе, за которой не было растительности, Вотша остановил свой отряд на короткий отдых. Именно здесь они, наконец, смогли похоронить своих погибших товарищей. Привал длился около двух часов, а затем они снова отправились в путь. Самур, продолжавший идти впереди, постепенно забирал все больше влево, выискивая совсем уже пропавшую тропу по одному ему заметным признакам.
К перевалу отряд вышел уже в сумерках. Вотша, как и на пути к Когтю Ирбиса, в одиночку пошел по каменистой тропе переползавшей самое высокое место седловины, но стражи многоликих там не было. Изверг прошел с километр за перевал – путь был свободен, тогда он вернулся к ожидавшим его бойцам, и отряд двинулся вперед, несмотря на сгущающиеся сумерки.
К концу часа Волчьей звезды уругумцы сошли с тропы и, укрывшись между нагромождением камней, развели бивачные костры. Ребята были до предела вымотаны переходом, но настроение было бодрым – похоже, им удалось разминуться с возвращавшейся полевой стаей многоликих и замести свои следы.
Спустя две недели они подошли к Уругуму. Когда крыши айла показались далеко внизу, Вотша с облегчением вздохнул. Только сейчас он понял, насколько велики были его опасения, что полевая стая ирбисов, вышедшая из Когтя Ирбиса, не вернулась назад, а продолжила свой поход и разгромила их родной айл, их гнездо! Однако вот он, Уругум, все также стоял на берегу быстрой горной речки, и маленькие фигурки уругумцев мелькали на его улице.
А еще две недели спустя весь Уругум провожал белоголового Вотшу. Изверг из стаи восточных волков уходил на Запад, чтобы и тамошних извергов познакомить с уругумской сталью! Вместе с ним отправлялись Сафат, Падур, Азуз и самый младший из отряда уругумцев – Самур.
Глава 7
Ратмир проснулся как обычно, в самом конце часа Жаворонка. Небо за окном спальни посветлело, но оставалось еще сероватым – до восхода солнца было далеко. Трижды посвященный волхв, против обычая, сразу не вставая с постели, смотрел задумчиво в окно – сегодня исполнялось десять лет с тех пор, как он прошел третье посвящение и стал членом Совета посвященных. А много ли ему удалось сделать за эти десять лет из того, о чем он думал, готовясь к третьему посвящению?..
Его губы тронула едва заметная усмешка – мечты!! Он тогда и не мог даже подозревать, сколько времени у членов Совета отнимает улаживание всяческих распрей между стаями, порой даже не соседствующими, живущими во многих километрах друг от друга. Сколько сил ума и нервов требуется, чтобы хоть как-то успокоить, готовых вцепиться друг другу в горло, вожаков, удовлетворить амбиции, порой совершенно необоснованные, волхвов завраждовавших стай, уладить территориальные, экономические, торговые споры, а порой, просто капризы, грозящие безумным пожаром огромной войны! И все это надо было делать с оглядкой на соседей спорщиков, на их интересы, планы, экономические и политические расчеты, зачастую грозившие новым военным конфликтом! Времени на науку оставалось слишком мало!! К тому же, его, как самого молодого, а, значит, самого мобильного члена Совета, посылали на эти… разборки чаще любого другого… К тому же, как оказалось, у него очень неплохо получалось улаживать такие конфликты!! Вчера вечером Вершитель назвал его лучшим миротворцем.
Трижды посвященный поморщился – слова Вершителя мало чего стоили, просто тому надо было как-то оправдать свое новое и, увы, традиционное задание. Ратмира посылали к западным лисам, из этой стаи в Совет пришло послание, в котором их соседи – стая западных оленей, обвинялись в трех или четырех набегах на земли лисов и убийстве восьми многоликих! На Западе, где стаи многоликих давно уже были не слишком многочисленны, убийство восьми сородичей расценивалось любой стаей, как весьма обоснованный повод для открытия полномасштабных военных действий!
Земли западных лис были довольно обширны и располагались к юго-востоку от Лютеца. Ратмир, поскольку он был официальным представителем Совета посвященных, решил отправиться в столицу западных лис, небольшой, но очень красивый городок Верну, верхом с небольшой свитой и дал вчера вечером соответствующие распоряжения.
И вот через два часа он должен был отправиться в это вынужденное путешествие… А все его научные исследования снова откладывались на неизвестный срок!..
Ратмир рывком сел на постели, настроение его окончательно испортилось. Ему вдруг подумалось, что претензии лис к оленям, скорее всего, необоснованны и вызваны какими-то совершенно другими мотивами!.. Правда, заявлено о восьми погибших лисах, а это весьма серьезное обвинение, но зачем оленям убивать лис – это прямой путь к смертельному столкновению, хотя олени никогда не были чересчур воинственны!
Трижды посвященный шлепнул ладонями по голым коленям – думать далее о поручении Вершителя было бесполезно, надо было ехать и как можно быстрее решить эту проблему.
Спустя пару часов, из главных ворот университета выехала небольшая кавалькада всадников. Впереди на высоком вороном жеребце ехал Ратмир, за ним, отстав на пол корпуса лошади, два его ученика – дважды посвященный Тороп, оставшийся после второго посвящения личным секретарем Ратмира, и посвященный Хворост, которого теперь только сам Ратмир иногда называл, как прежде, Хвостом. Далее ехали четверо слуг-извергов, ведя в поводу четырех вьючных лошадей, нагруженных необходимыми для путешествия припасами. Кавалькада свернула направо, направляясь к восточным воротам Лютеца, и неторопливо двинулась по мощеной брусчаткой улице.