– Да, это произошло на землях западных лис, в придорожной гостинице, где мы остановились пообедать. Я встретил там человека, у которого, представь себе, семеро детей!!
– А-а-а! – Со смехом воскликнул Ингвар. – Это был, конечно же, старый безумец Бернад!
– Почему же – безумец?! – Удивился Ратмир.
– Мой отец… – с ноткой наставления проговорил вожак, – …а он был человеком мудрым, говорил – если человек имеет возможность подняться над другими людьми и не воспользуется ею – он глуп и недостоин жить в этом чудесном Мире! Так вот, этот Бернад в юности имел такие способности, что мог бы стать первым среди людей, но он предпочел оставить свои способности втуне и запереть себя в глуши, в деревне. Он – либо трус, либо глуп! Поскольку в боях дважды посвященный Бернад проявил себя храбрецом, значит, он не трус, он – безумец!!
– Не знаю… – задумчиво покачал головой Ратмир. – Он не показался мне ни глупцом, ни безумцем… – И тут же, вроде бы из нежелания противоречить хозяину дома, добавил. – Может быть, он, как раз наоборот, слишком умен?.. Может быть, он перехитрил сам себя?!
– Князь стаи западных лис вскинул на своего гостя удивленный взгляд и тут же разразился громким хохотом. Отсмеявшись, он проговорил:
– Твое знание людей, трижды посвященный Ратмир, поистине невероятно!! Никому из нас и в голову не могла прийти столь парадоксальная мысль – безумный Бернад перехитрил сам себя!! Но, будучи произнесенной, она кажется вполне здравой – вполне может быть, что так оно и было! Лис, перехитривший самого себя!! Каково?!!
Бокалы снова были наполнены, и слуги начали разносить горячее. Общий разговор разбился на отдельные беседы. Ратмир видел, что Тороп, сидевший на другом конце стола что-то оживленно рассказывал сидящей слева от него даме. Двое мужчин справа от него о чем-то спорили приглушенными голосами, то и дело поглядывая в сторону вожака, маршал жадно доедал поданный бульон с мясным пирожком… Вожак, перехватив, видимо, взгляд Ратмира, наклонился в его сторону и чуть слышно проговорил:
– Бедный Варат стремительно стареет… и теряет былое влияние в стае. Он блистал при моем отце, а с тех пор, как старый вожак ушел к Матери всего сущего, стал быстро сдавать. Я назначил его маршалом стаи на время твоего пребывания, чтобы поддержать старика, но вряд ли это поднимет его авторитет…
– А кто в стае расследовал гибель ваших сородичей?.. – Спросил Ратмир. Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что вожак поперхнулся.
Запив плохо прожеванный кусок глотком вина, он промокнул губы салфеткой и ответил явно недовольным тоном:
– Так, Варат и расследовал!
– И он сделал заключение, что в их гибели виноваты олени?..
– Да, заключение подписал он, но работал-то не он один. В его подчинении были лучшие следопыты стаи, и ты можешь мне поверить – это были знающие свое дело люди!
– Я и не сомневаюсь, но любых знающих людей можно направить таким образом, что они выдадут нужные результаты. – Усмехнулся в ответ Ратмир.
– Ты подозреваешь, что Варат… – Вожак бросил в сторону посланника Совета настороженный взгляд. – …обвинил оленей с какой-то личной целью?..
– Не обязательно. – Пожал плечами Ратмир. – Ты же сам сказал, что твой маршал стареет, может быть, для него это расследование было настолько в тягость, что он поторопился найти подходящего виновника, не утруждая себя настоящим расследованием.
Лицо Ингвара вдруг исказила злобная гримаса, и он враз охрипшим голосом выплюнул:
– Ты приехал оправдать оленей?!!
Ратмир медленно повернул голову и уперся взглядом прямо в пылающие злобой глаза лиса. Уголки его глаз вдруг потянулись к вискам, радужная оболочка зазеленела и чуть засветилась. В следующий момент вожак стаи западных лис понял, что его пристально рассматривают внимательные волчьи глаза. Эти, чуть подсвеченные зеленым, звериные глаза настолько не вязались с лицом, на котором они находились, что Ингвар вдруг почувствовал себя неудобно в давно знакомом кресле, затем в груди у него похолодело, и он понял, что к его горлу ледяной волной подкатывает ужас!
Он отвел взгляд, судорожно схватил наполненный бокал и залпом опрокинул его содержимое себе в горло. Вниз, к животу покатила теплая волна, напряжение, сковавшее мышцы груди и живота чуть ослабло, и тот же момент он услышал совершенно спокойный голос своего гостя:
– Нет, вожак, я приехал для того, чтобы установить истинного виновника гибели твоих людей и наказать его!.. Если, конечно, твои люди действительно погибли!
Ингвар кашлянул, чтобы вытолкнуть комок, запекшийся в горле, и натужно прохрипел:
– В этом ты завтра убедишься сам!
И тут он понял, что над пиршественным столом уже давно висит напряженная тишина. Ратмир поднял свой бокал и громко, со спокойной улыбкой проговорил:
– Я хочу выпить за славную стаю западных лис, и ее вожака, досточтимого Ингвара. Пусть ваша охота будет всегда удачной, а добыча обильной!!
Он медленно вытянул искрящееся рубином вино… И затем встал со своего места:
– А теперь, князь Ингвар, и вы доблестные лисы, позвольте мне и моему секретарю покинуть ваш пир. Мы сегодня проделали длинный путь, а завтра нас ожидает трудная и напряженная работа, так что мы, чтобы достойно выполнить порученное нам дело, должны как следует отдохнуть!
Тороп уже стоял слева и чуть позади своего наставника, словно он был не секретарем, а оруженосцем, готовым к схватке с любым противником. Ратмир коротко кивнул все присутствующим и, круто повернувшись, направился к выходу из пиршественного зала. Секретарь последовал за ним, и ни волк, ни его подручный не оглянулись на немой, растерянный стол.
Только через минуту после того, как дверь за гостями закрылась, Ингвар, криво усмехнувшись, проговорил, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Ну что ж, гостям нашим, видимо, и впрямь необходимо отдохнуть. Ну а мы можем с чистой совестью продолжить наше веселье.
И повернувшись к недоуменно таращившему глаза маршалу, предложил:
– А что, старый товарищ моего отца, не спеть ли нам старую лисью!! Ты, ведь, большой мастер ее исполнения!
Скоро над дворцовым садом, в который выходили окна пиршественного зала, разнеслась лихая песня западных лис с известными всему Миру подвыванием и подтявкиванием.
На следующее утро, в самом конце часа Жаворонка, на стол посланника Совета посвященных лег полный отчет комиссии, расследовавшей пропажу восьми лис. Именно этот отчет лег в основу жалобы, направленной стаей западных лис в Совет, и именно этот отчет должен был содержать сведения, подтверждающие обоснованность поданной жалобы.
Более двух часов Ратмир изучал несколько десятков листков, исписанных весьма скверным почерком, после чего вызвал Торопа и передал отчет ему.
– Посмотри, а потом мы обменяемся мнениями. – Как обычно приказал трижды посвященный своему секретарю.
Тороп отправился в свою рабочую комнату, а Ратмир решил прогуляться по саду и, не спеша, подумать.
В сад его провел слуга-изверг, которого он встретил в холле дворца. Низкий, коренастый, темноволосый изверг был явно не из стаи лис, и потому привлек внимание волхва. Однако на нейтральные вопросы, заданные Ратмиром только для того, чтобы затеять разговор, он отвечал односложно, даже косноязычно, и только редкие, косые взгляды исподлобья, выдавали интерес изверга к столь высокой персоне. Пока они дошли до выхода в сад, Ратмир узнал, что изверг совсем недавно попал к лисам – его захватили на землях южных вепрей во время случайного набега. Во дворец его взяли, потому что он знал грамоту, в том числе наречие лис, и счет. Что в деревне, где его захватили, у него осталась сестра, которая воспитывала без мужа четверых ребятишек, и теперь без его помощи, ей, наверняка, приходилось очень тяжело. Однако о своих тревогах, горестях или надеждах изверг не распространялся. Такая сдержанность понравилась Ратмиру, и потому он не слишком рассердился, когда, уже шагнув из дверей дворца в сад, он неожиданно услышал за своей спиной глуховатый голос изверга:
– Господин, прости мою дерзость – это ты приехал из Лютеца искать убийц лисиц?..