«Лисиц!.. – Мгновенно отметил про себя трижды посвященный. – Не лис – лисиц! Так всех лис называют на Востоке!»
Вслух же он, обернувшись, доброжелательно ответил:
– Да. А разве у тебя есть, что мне сообщить по этому делу?..
– Н-е-е-т… – Мгновенно растерявшись, пробормотал изверг и тут же попытался объясниться. – Просто я неплохо знаю западных оленей, они блюдут закон и обычаи…
– Я смотрю, тебе пришлось походить по Миру!.. – Все в том же доброжелательном тоне отметил Ратмир. – Западных оленей и вепрей ты знаешь, с западными лисами часто встречался, раз их наречие изучить успел, да и на Восток тебя, я смотрю, выносило!..
– Н-е-е-т, – Теперь уже с испугом протянул изверг, – господин ошибается, на Востоке я не бывал.
Ратмир насторожился, изверг явно не хотел, чтобы о его контактах с Востоком кто-то знал. Внимательно посмотрев слуге в лицо, трижды посвященный уже гораздо строже спросил:
– Почему ты отрицаешь очевидное?.. Я сам с Востока и могу точно отличить того, кто там побывал!
– Я, видимо, что-то не так сказал!.. – Чуть оправившись от растерянности, быстро заговорил изверг. – Но, господин, я бы не посмел тебе лгать – я действительно не бывал на Востоке. Однако у меня были знакомые и даже друзья с Востока, возможно, именно от них я перенял какое-то восточное выражение!
«Быстро он догадался, на чем я его поймал! – Внутренне усмехнувшись, подумал Ратмир. – Этот изверг весьма сообразителен!»
– Значит, у тебя были знакомые с Востока?.. – Вслух проговорил он, словно бы в сомнении стоит ли верить словам слуги. – И эти твои знакомые, похоже, не слишком уважают лис?!
Изверг пожал плечами и неожиданно смело ответил:
– Но ведь и сам господин с Востока – он знает, что на Востоке… лисиц не жалуют!
Он явно намеренно сделал крошечную паузу перед словом «лисиц», словно желая показать, что догадался, на каком именно слове подловил его многоликий, а, может быть, даже с желанием дать понять, что и в первый раз употребил это выражение намеренно. Во всяком случае, этот изверг слишком быстро переходил от растерянности к испугу, от испуга к уверенности, словом, он все больше заинтересовывал Ратмира. Однако трижды посвященный волхв умел владеть собой, а потому не показал своей заинтересованности. Более того, он неожиданно свернул разговор:
– Зато здесь, на Западе, к лисам относятся с уважением! И тебе, извергу, который служит в стае западных лис, надо хорошенько помнить об этом!
Бросив это замечание, Ратмир повернулся и направился в сад. А коренастый, темноволосый изверг остался на пороге дворца, глядя вслед трижды посвященному волхву. Только спустя минуту, изверг осторожно прикрыл дверь.
Ратмир практически сразу забыл об этом странном изверге, впрочем, и о пропавших лисах, ради которых он прибыл в Верну, он тоже не думал. Его мысли снова и снова возвращались к разговору со стариком Бернадом. Нет, он не смаковал свое будущее возвышение – в конце концов, каждый из трижды посвященных мог рассчитывать, или хотя бы надеяться, занять место Вершителя. Нет, сейчас ему вдруг подумалось, а много ли времени осталось у этого Мира до полного его краха. Существует ли вообще возможность у Вершителя изменить ситуацию, найти способ противостоять разрушению Мира?! Затем его мысль перескочила на другое – он вдруг подумал, что если ему действительно предстоит стать Вершителем, то когда это может произойти? Кануг, нынешний вершитель, по возрасту мог считаться стариком, хотя и был вполне крепок. К тому же, многолетний опыт и налаженная им личная служба информации давали ему огромное преимущество перед другими членами Совета. Так что власть в Совете, а, значит, и в Мире была вполне стабильна. Однако стабильность эта, как, впрочем, и любая другая, существовала только до тех пор, пока не произойдет что-то необычное, не укладывающееся в привычную картину бытия! А если уже сейчас, происходит нечто такое, чего «быть не может» что не попадает в сводки информационной службы Вершителя, во что невозможно поверить, а не то что спрогнозировать, предугадать?!
И тут мысль совершила новый скачок!
Пропало без вести восемь западных лис! Вожак стаи решил, что их убили соседи – западные олени, хотя всем известно, что олени – стая миролюбивая и сама, как правило, не нападает! В тех материалах, которые собрали сами лисы, прямых доказательств вины оленей нет. И хотя лисы пропали на спорных территориях…
Ратмир замер на полушаге, остановил свою мысль и огляделся. Присыпанная желтым песком дорожка, причудливо петляя, вилась меж цветущих розовых кустов и, похоже, вела его к стоявшей метрах в двухстах беседке, увитой зеленью. Безоблачное голубое небо повисло над благоухающим садом высоким чистым куполом. Вокруг был разлит покой и безмолвие, а он боялся отпустить свою мысль дальше, словно она могла вот прямо сейчас наткнуться на некую загадку… или разгадку, которая должна будет перевернуть все мироустройство. Только через несколько долгих, напряженных минут он смог снова позволить своему разуму вернуться к недодуманной мысли:
Восемь западных лис пропало без вести на спорных территориях. Он отлично помнил, что эти спорные территории представляли собой всего несколько десятков квадратных километров голых, никому не нужных гор. В этих горах было несколько вполне пригодных для жилья долин, промытых в незапамятные времена горными речушками, но добираться до этих долин было настолько трудно, что многоликие не желали селиться в таких местах. Зато изверги, сумевшие уйти из породивших их стай, как раз предпочитали такие, труднодоступные места для своих сел и деревень, в которых, как правило, жили общинами. Они вели там кое-какое хозяйство, искали в горах камни и золото и очень редко появлялись в обжитых землях, чтобы обменять свои находки на что-то необходимое для своих коммун. Между стаями, живущими поблизости, эти горы считались спорными только по одной причине – все они желали грабить находившиеся там поселки, и не хотели, чтобы это делали другие. Однако и затевать полномасштабную войну за эти дикие земли стаям было невыгодно, так что споры и распри возникали только тогда, когда лисы, олени или вепри, заявившись в какую-либо извержачью деревню, вдруг обнаруживали, что она уже разграблена и оставшиеся жители еще не обросли новым добром! Но до смертоубийства дело никогда не доходило.
И вот теперь в этих диких горах пропало восемь лис!!
Ратмир развернулся и быстрым шагом двинулся назад, мысленно вызывая Торопа. Как только тот ответил на вызов, он задал короткий вопрос:
«Ты уже ознакомился с докладом комиссии?!»
«Да, господин. – Мысль секретаря была, как обычно, спокойна и ровна, его нисколько не обеспокоил и не встревожил столь поспешный вызов. – Никаких доказательств того, что лисы убиты оленями, нет!»
«Но лисы не вернулись с гор!»
«Да, господин, поэтому вожак и считает, что они погибли. Отсюда и вывод о виновности оленей, хотя, повторяю, доказательств этому нет».
«Но лисы не вернулись с гор! – Настойчиво повторил Ратмир. – И тел их соплеменники не нашли, значит это не несчастный случай… Хотя… Это тоже надо будет проверить!..»
Ратмир «замолчал», словно что-то обдумывая, и тут Тороп неожиданно задал вопрос ему не свойственный:
«Господин, я не понимаю твоего… возбуждения».
Трижды посвященный понял, что мелькнувшая в его голове догадка и самого его вывела из равновесия. Стараясь думать спокойнее, он ответил:
«Тороп, восемь лис пропали в горах. Олени утверждают, что не трогали их. Можно, конечно, поинтересоваться у вепрей, но я почему-то убежден, что они тоже к этому делу непричастны!!»
«Ну что ж, поскольку соседи непричастны к исчезновению этих лис, пусть вожак Ингвар сам разбирается со своими сородичами. Совету здесь делать нечего!» – Спокойно подвел черту секретарь.
«Ты забываешь, что в горах, где пропали лисы кроме оленей, вепрей и лис есть еще кое-кто!» – Мысль у Ратмира получилось очень рассерженной, но и это не поколебало спокойной уверенности Торопа.
«Есть?.. Кто?»
«Изверги!»
«Изверги?.. И что могут изверги сделать многогранным?!»
«Именно это я и хочу выяснить!»
«Ты хочешь отправиться в горы?.. На спорные земли?!»