Последовала короткая пауза, в которой скрестились два взгляда – темных, горящих яростью глаз и глаз серых, спокойных, таящих в себе некую грусть, а затем Вотша тихо ответил:
– Я лично – десятка полтора. Из них только одного на поединке… Мечом.
Темные глаза Выжиги широко распахнулись, и он переспросил, видимо, не слишком хорошо понимая, что спрашивает:
– Мечом?!
– Да, я вернул свой меч, тот самый, из-за которого, ты должен это помнить, меня схватили в Ласте.
– Вернул свой меч?.. – Снова переспросил Выжига, и вдруг глаза его потухли, и он глухо выдохнул:
– Врешь!!!
Вотша снова взял со стола стакан, прихлебнул из него и устало проговорил:
– Вот этого я и боялся!.. Ты… сгорел, в тебе осталась лишь бесплодная ненависть. Тебе больше не за что драться! Ты – призрак! Призрак того парня, которого я знал, которого звали Выжига, и который… – Вотша усмехнулся и повторил слова Выжиги, когда-то сказанные ему. – И который кое-что мог в этом городе!
Но Выжига, казалось, не слышал своего бывшего знакомого, его глаза, не отрываясь, смотрели в лицо Вотши, смотрели зло и обиженно!
– Ты сам сказал, что убил мечом одного! Ну, в это я еще могу поверить. А как же ты мог разделаться еще с десятком?! Передушил голыми руками?! Утопил?! Отравил?! И ты хочешь, чтобы я тебе поверил?!!
– Нет, – покачал головой Вотша, – я убил их тогда, когда они повернулись к Миру звериной гранью. Убил вот этим!
Он вытащил из внутреннего кармана своей длиннополой куртки кинжал в темных, отделанных серебром ножнах, и положил их на столик.
С минуту Выжига смотрел на кинжал, потом, так и не взяв его в руки, поднял взгляд на Вотшу.
– Ты хочешь сказать, что вот этой игрушкой можно убить многоликого, повернувшегося к Миру звериной гранью?!
– Это так и есть. – Кивнул Вотша.
– Вот этим?! – Переспросил Выжига, презрительно толкнув пальцем кинжал в сторону Вотши.
– Именно этим! – Снова кивнул Вотша и, забрав со стола оружие, снова спрятал его во внутренний карман куртки.
Выжига, проводив взглядом ножны с кинжалом, вдруг усмехнулся и спросил:
– И ты можешь это доказать?! Доказать прямо сейчас?!
– Могу… – Вотша был очень серьезен, – …только зачем?!
– Ты не хочешь убедить меня в правдивости своих слов?.. – Губы Выжиги, произносившие эти слова, кривились, как от кислого.
– Зачем?! – Повторил Вотша. Он уже понял, что Выжига не годиться для его дела. – Я не собираюсь тебя ни в чем убеждать, не хочу тебе что-то доказывать. Ведь, если я тебя, по непонятной причине, обманываю, в этом Мире, в твоей или моей жизни ничего не измениться. А что ты сделаешь, если я докажу тебе, что не вру?
– Я заберу у тебя кинжал!.. – Прохрипел Выжига. – И буду резать многоликих каждую ночь!!
– И много ли ночей тебе позволят это делать? – Усмехнулся Вотша. – Как только обнаружится пропажа трех-четырех многоликих, они начнут искать причину такой пропажи и тебя быстро поймают – ведь, для того, чтобы резать многоликих, тебе придется выходить из своего убежища, а мое оружие поражает только тех оборотней, которые обернулись зверем! Многоликие поймают тебя и обнаружат причину исчезновения своих сородичей – мой кинжал. Как ты думаешь, много времени понадобится университету, чтобы найти противоядие от уругумской стали?.. И с чем тогда останемся мы?!
Казалось, Выжига внимательно слушает доводы Вотши, но тот видел, что в глазах его бывшего товарища нет ничего, кроме ненависти и недоверия! И все-таки он продолжил:
– У нас, у извергов, появился шанс переделать этот Мир… – Вотша похлопал по куртке там, где прятался кинжал. – Но для того, чтобы этот шанс использовать, надо подготовиться! Наше выступление должно быть неожиданным и мощным, потому что наш враг умен, силен, искусен и опытен в войне. Ты готов умереть, только бы унести с собой, как можно больше многоликих, а я собираюсь жить в этом Мире, но жить так, чтобы уничтожить их всех! Ты лелеешь и растишь свою ненависть, а я хочу всех извергов сделать… людьми! Так что, мне нечего тебе доказывать, а тебе не нужны мои доказательства.
– Ты хочешь сделать людьми всех извергов?!! – Хриплым шепотом переспросил Выжига и вдруг сдавленно, словно бы через силу, рассмеялся. – Посмотрите-ка – он хочет сделать добропорядочных извергов свободными людьми!!!
Его смех смолк так же внезапно, как и возник, а злой шепот вдруг потерял свою хрипоту и напряженность, сделался по-настоящему… страшным:
– Ты хочешь сделать добропорядочных извергов свободными людьми! А знаешь ли ты, что добропорядочным извергам вовсе не нужна свобода! Никакая, ни твоя, ни моя, ни личная, ни всеобщая!! Добропорядочному извергу надо только одно – чтобы ему не мешали жрать, пить, спариваться и наживать монеты!! Разве свобода даст им больше жратвы, или больше вина, или их добропорядочные извергини станут более покладистыми?! Ты хочешь подарить им свободу?! Давай, дари!! А они тут же, не задумываясь, продадут ее за пару лишних монете первому попавшемуся многоликому, и будут радоваться удачно проведенной сделке. Если ты будешь тащить их в свободу, они продадут многоликим тебя, ведь так они убьют двух зайцев – станут богаче на десяток, другой монет и устранят угрозу своему извержачьему благоденствию!! Нет, мой дорогой Бамбарей, ты сильно ошибаешься, если думаешь, что, хорошо подготовившись, ты сможешь успешно бороться с многоликими. Чтобы переделать этот Мир, ты должен будешь бороться и с извергами, даже с теми, кто пойдет за тобой, ибо они будут в этой твоей борьбе преследовать свои собственные цели, и цели эти не всегда будут таким же благородными и бескорыстными, как твоя!!
Тут он неожиданно подался вперед и отчетливо, словно выговаривая каждое слово отдельно, произнес:
– Я все это знаю абсолютно точно!! Я изучил извержачью породу, как никто другой!!
В темной комнате надолго повисло молчание. Выжига, казалось, задохнулся своим полным выстраданной ярости монологом, а Вотша не знал, что ответить на этот крик души. Его память вдруг поставила перед ним ухмыляющееся лицо мастера Каппа – мерзкого старика-изверга, зарабатывавшего продажей одурманенных им молодых извергов! Он тряхнул головой, отгоняя этот мерзкий облик, и тут же вспомнил избитого, в разорванной, вымазанной одежде обменщика Орка, того самого Орка, который привел в свой родной айл многоликих! Привел только потому, что его односельчане отказались на него работать!! Получалось, что Выжига прав в своей ненависти к «добропорядочным извергам», что он имеет серьезные основания, не верить в возможность воплощения вотшиной мечты.
Только спустя несколько минут ему удалось найти достойное возражение.
– Да… Конечно… Глупо было бы рассчитывать, что все, живущие в этом Мире изверги, последуют за мной. Найдется достаточно таких, которых вполне устраивает их нынешнее положение, которые даже гордятся своей, пусть и рабской, близостью к сильным Мира сего. Но я знаю многих, кто подобно мне самому, готов рискнуть всем, чтобы доказать этому Миру, что изверги достойны лучшей доли!
Выжига поднял голову и посмотрел в глаза Вотше своими мертвыми полными черной ненависти глазами.
– Вы будете в меньшинстве! И вы погибните, независимо от того, кто победит в развязанной вами битве!
И тут же его губы вдруг искривились в странной корявой улыбке:
– А, впрочем, я, пожалуй, прогуляюсь с тобой – посмотрю, много ли извергов поведет за собой их освободитель?!
– Прогуляешься со мной?.. – Насторожился Вотша. – Куда?..
– Туда, где ты готовишь свою армию. Ведь ты ее уже готовишь?!
«Вряд ли имеет смысл брать его с собой! – Подумал Вотша. – Нам не нужна безумная ненависть, а ничего другого у него за душой нет!»
И почти сразу же ему в голову пришла другая мысль:
«А, может, пусть его?! Может, если он побывает в Лосинке, у него появится новый смысл жизни?! Во всяком случае, я уведу его из Ласта, где ему каждую минуту угрожает смерть!»
– Хорошо! – Произнес он вслух. – Я отправляюсь назад дней через пять, поеду через восточные ворота и буду ждать тебя в первой же деревеньке… Надеюсь, ты сможешь выбраться из города?