Бросившиеся в атаку оборотни не слышали предупредительных криков многоликих, отступавших перед шеренгами извергов. Первыми к месту схватки должны были подоспеть соколы, но когда до поблескивающих наконечниками копий шеренг оставалось всего пара десятков метров, позади них защелкали луки и через минуту все четыре птицы были сбиты! Однако зрелище поверженных летунов не остановило остальных, не заставило хотя бы попробовать понять, что же произошло. Привычка, считать себя неуязвимыми для любого оружия этого Мира, сыграла с оборотнями злую шутку. Они навалились на остановившуюся шеренгу извергов рычащей, готовой смести все на своем пути, массой и…
И началась бойня!!
Каждый тычок страшных в своей убийственной силе копий приносил смерть! Лисы, медведи, волки падали на мостовую, чтобы уже никогда не подняться, но на их место рвались новые и новые. Рвались, словно в некоем ослеплении, словно не замечая бесполезной, бессмысленной смерти своих предшественников… И гибли… гибли… гибли!..
Меньше десятка многоликих откатились назад, ошеломленные и раздавленные собственной беспомощностью!
Они вернулись в человеческий облик и несколько десятков секунд стояли неподвижно, обнаженные и растерянные, не зная, что им предпринять, пока, наконец, не бросились назад, к сброшенной одежде и оставленному оружию!
А извержачьи шеренги, словно некий, умело управляемый твердой рукой механизм, снова пришли в действие. Две шеренги, выставив перед собой свои смертоносные копья, опять двинулись вперед, выдавливая многоликих из улицы на площадь. И оборотни отступали перед этим, ощетинившимся поблескивающими остриями поршнем!
Трижды посвященный на несколько секунд оторвался от этого невозможного, завораживающего своей невероятностью зрелища, чтобы бросить быстрый взгляд на другие улицы, выходящие на дворцовую площадь. Там происходило то же самое, правда, на этих трех улицах перед продвигающимися вперед извергами пятились всего по пять-десять оборотней. Остин понял, что сопротивление лис практически сломлено! Вожаку стаи предстояло сделать выбор – умереть вместе со своей стаей или, собрав остаток своих сородичей, попытаться бежать. Впрочем, трижды посвященный не был уверен, что хоть кому-то из лис удастся вырваться их беспощадного капкана, в который они угодили! Значит, пора было подумать о себе.
Остин отрешился от втягивавшего его в себя города, открыл глаза и обернулся. Позади него стояли все, кто приехал вместе с ним в Верну – все шестнадцать человек. За ними маячили трое бойцов из лис – его почетный эскорт. Он поманил рукой командира эскорта, и, когда молодой человек подошел ближе, сказал:
– Мне больше не нужна ваша помощь и опека. Ступайте к своему вожаку, он сейчас нуждается в вас больше, нежели я.
На лице юноши отразилось растерянное недоумение, но трижды посвященный не дал ему возможности задать вопрос. С некоторым напором он повторил:
– Немедленно ступайте к князю и передайте, что я лично отправил вашу тройку к нему!
Парень проглотил вертевшийся на губах вопрос, молча кивнул и, развернувшись, направился к выходу с башенной площадки. Двое других, поняв все без слов, присоединились к своему командиру.
Как только лисы скрылись на лестнице, ведущей вниз, Остин снова посмотрел на своих людей. За троих, сопровождавших его, учеников, уже прошедших по два посвящения, он не боялся – их он сможет вывести из обезумевшего города, о них даже можно было ожидать определенной помощи. Троих извергов – повара, и двух слуг можно было, пожалуй, оставить во дворце, вряд ли кто станет потом разбираться, кому они служили. Если они не вернуться в университет, потеря будет невелика. Но вот остальные – десять… Это была его охрана, стражники Совета, опытные воины, мастера меча, которых отбирали в стаях очень тщательно. Оставлять их было нельзя, судя по тому, что видел на улицах города Остин, они наверняка погибнут либо задавленные массой извергов, либо от неведомого пока извержачьего оружия, и это будет невосполнимая потеря для университета.
Трижды посвященный, незаметно для своих людей вздохнул, у него, судя по всему, оставался единственный способ выбраться из ставшей западней Верны, но это было очень тяжело… Неимоверно тяжело!
Он снова оглянулся через парапет. По трем улицам изверги уже вышли к дворцовой площади и остановились, дожидаясь, видимо, когда их товарищи выдавят многоликих и с главной улицы. И тогда – штурм дворца! На площади будет серьезная схватка, широкое пространство давало серьезные преимущества многогранным, они были много опытнее в поединках, а растащить монолитную шеренгу с незащищенными флангами опытным воинам не представляло труда. Только вот этих опытных воинов оставалось слишком мало!
Спустя пару минут сдвоенная шеренга извергов, двигавшаяся по главной улице, тоже достигла площади и… тоже остановилась. В этот момент над площадью трижды ухнула сова. Остин удивился – откуда могла взяться сова в городе, и тут же, вновь прикрыв глаза, сосредоточил свое внимание на крыше противоположного дома, откуда раздался крик. Там он обнаружил небольшую группу извергов, стоявших на самом срезе крыши, так что вся площадь и начала прилагающих улиц были у них, как на ладони. Ближе всех к краю расположился невысокий, худощавый, темноволосый изверг, буквально свесившийся с крыши. Было непонятно, как он еще удерживается на краю, не падает. Несколько секунд этот изверг внимательно рассматривал открывавшуюся перед ним картину, а затем откинулся назад, прочь от края крыши, и взмахом руки подозвал к себе троих из своего сопровождения. Что он сказал этим троим, трижды посвященный не понял, но они тут же бегом бросились к слуховому окошку чердака и исчезли в нем. Минуты через три снизу, с самой широкой улицы раздался медвежий рев. В ответ невысокий изверг, снова расположившийся на самом краю крыши, поднес ладони ко рту, и над площадью вновь прозвучало совиное уханье. Похоже было, что этот молодчик являлся одним из главарей нападавших, если не был главным среди них!
Остин внимательно рассмотрел стоявшего на крыше изверга, затем снова открыл глаза и повернулся к своим людям. У него возник план, и этот план был вполне выполним.
– Спускаемся в сад! – Скомандовал трижды посвященный, и первым направился к лестнице, ведущей вниз.
Они не успели спуститься, до первого этажа, когда с площади донесся вопль нескольких сотен глоток – изверги пошли на штурм дворца! Остин представил себе массу атакующих извергов и горстку еще остававшихся в живых защитников дворца и понял, что схватка не будет слишком долгой. Он ускорил шаг и, спустя пару минут, вывел своих людей через анфиладу первого этажа в ночной сад. Здесь он, неожиданно для сопровождавших его, сел на первую же скамейку и, закрыв глаза, отрешился от окружающего. Перед его внутренним взором возникла дворцовая площадь, видимая с высоты десятка метров.
Может быть, при других обстоятельствах лисам и удалось бы опрокинуть фланги извержачьих шеренг, но слишком малая численность многогранных, не позволила этого сделать. Четыре двойных шеренги, выступив на площадь с трех ее сторон, мгновенно рассредоточились таким образом, что широкий прямоугольник площади был охвачен плотным кольцом сверкающих копий. А позади этого кольца рассредоточились мечники и лучники, готовые немедленно вступить в схватку, если шеренга будет прорвана. Трижды посвященный быстро прикинул численность напавших на город извергов – их было не меньше пяти с лишним сотен!
Пять сотен вооруженных и умеющих пользоваться этим оружием извергов для Мира были большой силой, но многоликие, не смотря ни на что, вполне могли справиться с этой силой!
Тем временем кольцо извергов, окруживших площадь, начало сжиматься вокруг трех-четырех десятков многоликих, окруживших своего вожака. Ингвар недолго думал, что ему делать. Обнажив меч и взяв в другую руку длинный кинжал, он скомандовал атаку и бросился на ощетинившуюся копьями шеренгу. Оставшиеся в живых многоликие бросились за свои предводителем, образовав своеобразный клин, острием которого стал Ингвар.