Остин глубоко вздохнул, сосредотачиваясь на предстоящей работе, и спокойным, размеренным шагом двинулся вдоль вестибюля. Его сопровождение последовало за ним, и только трое слуг остались в дверях кухни, словно понимая, что сейчас они могут помешать своему хозяину.
Трое извергов остановились посреди вестибюля и положили руки на рукояти мечей, увидев, что им навстречу движутся люди. В неверном свете нескольких светильников они не могли разобраться, кто именно подходит, и потому вели себя настороженно. Через пару секунд к этой тройке присоединилась еще одна тройка, вышедшая из левой комнаты, и тут же сзади подошел командир десятки. Обойдя своих людей, он вышел вперед и встал посреди вестибюля, словно бы желая лично преградить путь подходящей группе. В его руках появились меч и длинный кинжал.
Остин прошел еще пять шагов и понял, что пора начинать. Он мысленно потянулся вперед и тут же столкнулся со слабым ментальным полем извергов. Поле было странной, нездоровой конфигурации и никак не прореагировало на контакт, но это не удивило трижды посвященного, как и то, что поле было комбинированным, состоявшим из индивидуальных полей всех семерых извергов, встречавших его в вестибюле. В голове его мелькнула случайная мысль: «Должно быть этими… особями можно довольно легко управлять, когда они вот так вот сливаются в своих ментальных ощущениях! Ощущениях толпы!..» Но он тут же задавил эту мысль – не время было размышлять о коллективном менталитете извергов. Легким усилием воли трижды посвященный бросил по образовавшейся ментальной связи яркий образ невысокого худощавого изверга, того самого, что командовал извержачьей атакой с обреза крыши, и с удовлетворением почувствовал, с каким облегчением этот образ был воспринят ментальным полем извергов. И в то же мгновение впереди раздался облегченный вздох и грубоватый, словно бы простуженный, голос стоявшего впереди изверга:
– Так ведь это же Выжига с ребятами!.. Ты что здесь внизу делаешь, командир?!
– Проверяю, как у тебя дела идут! – Насмешливо бросил Остин, продолжая идти вперед. – Никого еще не поймал?!
– Нет, командир, пока пусто… – Немного растерянно проговорил изверг, чуть наморщив лоб, как будто пытаясь, что-то сообразить.
– Тогда пошли вперед тройку, у входа на кухню трое из обслуги дворца трутся, боятся выйти. Может быть, они знают, прячется ли здесь кто из… оборотней!
Изверг отшатнулся к стене, пропуская мнимого командира с его эскортом, и уже в спину трижды посвященного крикнул:
– Хорошо, Выжига, только, мне кажется, никаких извергов в этом дворце не осталось!
– И все-таки, проверь все как следует! – Крикнул в ответ Остин. – Что б ни одна зараза не спряталась!
Спустя минуту трижды посвященный, его ученики и охрана вышли в холл, а затем и на опустевшую ночную площадь. Лишь в двух местах на этой площади горели костры, около которых толпилось пара десятков извергов, обсуждая недавно закончившееся сражение.
Позади продолжавшего шагать Остина раздался еле слышный голос командира его охраны:
– Если мы сейчас ударим, от этой мрази не останется никого!..
– Нет, Карг! – Жестко проговорил Остин. – Нам надо выбраться отсюда и как можно быстрее попасть в Лютец, в университет. Совет должен знать, кто пришел в наш Мир!
Стоявшие у костров изверги, видели, как маленький отряд, вышедший из дворца, пересек площадь и скрылся на одной из улиц, но никто не поинтересовался, кто это прошел и куда направлялся – мало ли кого и зачем Выжига послал из дворца!
Улица, на которой оказался Остин со своими людьми, была тиха и пуста. Окна домов, плотно прикрытые ставнями, не пропускали ни звука, изверги, принесшие в этот город уругумскую сталь, прошли этой улицей ко дворцу и обратно, теперь у них были дела в других районах города… Поэтому никто не увидел, как в ночное небо поднялась стая воронов, возглавляемая огромным ивачем. Только на пустой, начинавшей темнеть от предутренней росы мостовой осталась груда одежды и брошенное оружие.
Глава 10
Когда до Лютеца оставалось двое суток полета, Ратмир уловил мысль, адресованную ему. Он был удивлен – мало кто знал, где его надо искать, но удивление его прошло, как только он понял, что разыскивает его сам Вершитель. Ратмир отозвался, и Кануг задал только один вопрос:
«Когда ты будешь в университете?!»
«Послезавтра, в полдень». – Ответил Ратмир.
«Послезавтра, в час Вепря состоится заседание Совета посвященных». – Передал Вершитель, и Ратмир понял, что Совет дожидается его возвращения. И тут же пришло новое понимание – что-то случилось! Что-то настолько важное или… страшное, что Вершитель вынужден собрать Совет!!
Едва он опустился на крышу Звездной башни и вернул себе человеческий облик, как к нему подбежал Тороп с одеждой в руках. Ратмир уже давно знал эту способность своего ученика точно определять его местонахождение и время появления в своем жилище, и все-таки каждый раз удивлялся этой способности.
Одеваясь, он спросил безразличным тоном:
– Какие новости в университете?..
Вопрос был естественен – Ратмир отсутствовал более месяца, и потому не удивил секретаря. Тороп начал рассказывать трижды посвященному, что произошло во время его отсутствия, однако все эти новости не могли вызвать необходимости в созыве Совета. Значит, произошло нечто, сохранявшееся в тайне от непосвященных.
Немного отдохнув, Ратмир приказал подавать обед, но ел без особого аппетита. В голове у него крутились разного рода догадки о причине спешного сбора Совета, и самой тревожной из них была возможность появления в населенных местах извергов с Ничейных гор. После обеда трижды посвященный, чтобы отвлечься от занимавших его размышлений, попытался связаться со своим бывшим наставником, трижды посвященным Остином, но тот коротко ответил, что занят и не может сейчас уделить ему внимание. Это еще больше встревожило Ратмира – Остин всегда, несмотря ни на какую занятость, готов был выслушать своего бывшего ученика и дать верный совет…
Остаток дня для трижды посвященного прошел тревожно и бестолково, а когда стемнело, и на небе появились первые звезды, Ратмир отправился в малый зал Совета.
От Звездной башни до малого зала Совета можно было дойти под землей, по старинному, сооруженному давным-давно тоннелю. Этот путь был самым коротким, однако Ратмир пошел через темный университетский парк. Наступившая ночь была тиха и спокойна. Ветер, тревоживший листву деревьев на закате солнца, стих, и над темными, замершими в полной неподвижности, кронами повисла тишина. Крупный речной песок, которым совсем недавно были присыпаны дорожки парка, мягко поскрипывал под ногами, словно напоминая медленно шагающему человеку о том, как хрупка эта тишина, как хрупок весь этот Мир!..
Главный корпус университета, в левом крыле которого располагался малый зал Совета, был темен, и только угловое окно на четвертом этаже чуть светилось неким призрачным, не имевшим, казалось, материальной основы, светом. Ратмир даже остановился, увидев это мертвенно-голубоватое свечение, но затем, встряхнувшись, пошагал дальше, к боковому входу в здание.
Когда он через открывшиеся перед ним двери вошел у зал, восемь из стоявших вдоль полукруглой стены пятнадцати кресел были уже заняты. В зале стояла тишина, но Ратмир сразу же уловил «шорох» чужих мыслей…
«Привет, Ратмир!.. Рад тебя видеть!..»
Эта теплая мысль была послана, сидевшим почти в центре полукруга, Остином.
«Я звал тебя днем… – ответил Ратмир, – …но ты был занят».
«Я действительно был очень занят, – в мысли просквозила явная нота грусти, – и ты поймешь сейчас причину этой занятости».
Ратмир вдруг понял, что и сейчас, обмениваясь с ним мыслями, Остин думает о чем-то другом, чем-то странном… нет, страшном!
«Как путешествовалось волку?.. – Прошелестела в его голове вкрадчивая мыслишка. – Пыль каких дорог пристала к его лапам?..»