Успокаивающе глажу доченьку по спине и шепчу всякую успокаивающую чушь. Постепенно рёв стихает. Когда она окончательно приходит в себя, вздыхаю:
– Расскажи, пожалуйста, что случилось.
– Будешь ругаться?
– Не буду. Думаю, ты и без этого уже поняла, что была не права.
– Мы с Литой играли на чердаке.
– Но ведь там холодно!
– Но мы же одним глазком. Только я споткнулась и напоролась на гвоздь… Мы больше так не будем.
Вздыхаю:
– Конечно, не будете – сегодня же запру чердак понадёжнее.
– Сердишься на меня?
– Скорее испугалась… Посиди здесь – я принесу платье, чтобы ты могла переодеться.
– Хорошо, мама.
Выхожу и сталкиваюсь с обеспокоенной Рисой:
– Как Татина? Всё в порядке?
– Да. Я её подлечила. А с Литой всё нормально?
– Да. Она обо всём рассказала. Мне так жаль!
– Хорошо то, что хорошо заканчивается. Девочки испугались, так что не ругай её слишком сильно. Мне нужно сходить за платьем.
– Конечно.
Перебирая вещи дочки, замечаю, что у меня трясутся руки. Страшно, что всё могло закончить хуже. Корю себя за то, что не закрыла чердак. Если бы не видение, я бы наверняка растерялась и сделала что-нибудь неправильно.
Прежде чем войти в ванную, выпиваю успокаивающую настойку. Помогаю дочке смыть остатки крови, переодеваю её, а потом крепко-крепко прижимаю к себе. Как же хорошо, что в этом мире есть исцеляющие артефакты! Даже не хочется думать, что было бы, если бы их не было.
Рансон возвращается к следующему вечеру. Привозит двадцать пять золотых и долгожданное мясо. Улыбается:
– Мы успели буквально в последние дни – на обратном пути снег уже начал таять. Ещё пара недель и совсем сойдёт.
– Значит, можно будет поехать в город на телеге?
– Да. Вы не передумали насчёт переезда?
– Не передумала. У меня есть идея, как можно заработать. Хочу попробовать.
– Поделитесь?
Качаю головой:
– Пока нет. Сперва хочу всё рассчитать и убедиться, что мне точно хватит денег.
– Как скажете, – в его взгляде любопытство.
– Думаю, нам лучше сперва поехать вдвоём. Если всё получится так, как я рассчитываю, вернёмся за дочкой.
– Может быть, вам тогда стоит приобрести лёгкую коляску? Всё-таки телега – это не то, на чём пристало разъезжать благородной даме.
– Как думаете, есть шанс починить экипаж, который находится у нас в сарае?
– Я его видел, но не особенно рассматривал. В деревне один мужик мастерит мебель. Завтра же схожу и узнаю, возьмётся ли он помочь с ремонтом. Но нам всё равно нужно будет купить для экипажа лошадь – моя годится только для верховых прогулок, да и старенькая уже.
– Как думаете, мы сможем одолжить лошадь у деревенских?
– Я спрошу.
Экипаж деревенский мастер смог починить только частично: заменил сломавшееся колесо, подновил доски верха. Нужного размера стёкол у нас не оказалось, так что решили без них. Обивку сняли, а вместо неё и поеденной молью сидушки положили подушки. Насчёт лошади тоже удалось договориться.
Все эти хлопоты заняли гораздо больше времени, чем мы рассчитывали – пропустили первые дни весны. Поэтому завтрашний отъезд жду с волнением и нетерпением.
По сотому разу обсуждаем с Рансоном, что нужно взять с собой, когда наш разговор прерывается звоном, который раздаётся на грани слышимости. Непонимающе оглядываюсь по сторонам, а Рансон вскакивает:
– Похоже, у нас гости. Оставайтесь в доме. Я проверю.
Провожаю его до двери кухни. Рансон натягивает дублёнку, а потом непонятно откуда достаёт длинный кинжал.
Его нет всего несколько минут, но я успеваю распереживаться. Возвращается он вместе с дамой, укутанной в дорогие меха, и мужчиной в неприметном сером пальто. Внешность этого мужчины такая, что два раза не посмотришь – подобных ему в городе полно.
Стоит даме зайти в кухню и увидеть меня, она на пару мгновений застывает, затем её рот кривится, она бросается ко мне и обнимает. Ошарашенно стою и не понимаю, как на это реагировать. Даму начинают сотрясать рыдания, поэтому отрывать её от себя кажется неловким. Наблюдаю, как входят Рансон и тот неприметный господин, как они снимают верхнюю одежду, уже открываю рот, чтобы узнать, что происходит, как дама начинает причитать:
– Аннари! Моя дорогая Аннари! Как же я рада… как же я рада, что ты жива... Прости меня, моя хорошая, прости!.. Я так виновата перед тобой!
Она меня знает? Перевожу вопросительный взгляд на Рансона. Он качает головой. Зато заговаривает неприметный мужчина:
– Здравствуйте, баронесса Аннари. Позвольте представиться: я королевский сыщик Элрой. Мы с баронессой Балтейн прибыли при первой же возможности.
– Прибыли? – с недоумением уточняю я.
– Девочка моя! – подаёт голос баронесса. – Прости меня! Прости!
Вбегает дочка и бросается к женщине с радостным криком:
– Бабушка! Бабушка!
Баронесса отлипает от меня, подхватывает малышку на руки и прижимает к себе:
– Ты жива! Ты жива! Как же я рада!
От происходящего голова начинает идти кругом. Бросаю:
– Я сейчас вернусь! – и отправляюсь в свою комнату за успокоительным.
Судя по всему, эта женщина – моя родственница. Раз она баронесса Балтейн, то вероятно, мать покойного мужа. Раз так, мне нужно продолжать притворяться потерявшей память.
Один флакон успокоительного опустошаю сама, а второй отношу баронессе. Она всё ещё рыдает. Протягиваю ей флакон:
– Это успокоительное. Выпейте и объясните мне, кто вы и что здесь делаете.
– Она меня не узнаёт! – женщина начинает рыдать сильнее, хотя ещё мгновение назад подобное казалось невозможным.
Рансон забирает у меня флакон, подносит к губам женщины и заставляет её выпить содержимое. Потом спрашивает у Элроя:
– Вы голодны? Распорядиться сервировать вам поздний завтрак?
Тот невозмутимо кивает:
– Буду вам очень благодарен. Кроме того, мы приехали на экипаже – хорошо бы покормить кучера и расседлать лошадь.
– Хорошо. Госпожа Аннари, проводите господина следователя и баронессу в столовую. Я совсем скоро к вам присоединюсь. Баронесса, вам нужно отпустить Татину и снять шубу.
Женщина ставит малышку на пол, но как только избавляется от шубы, берёт её за руку. В столовой усаживает девочку себе на колени и обнимает. Дочка воспринимает это как должное, так что не вмешиваюсь.
Через пару минут входит Рансон:
– Наша служанка позаботится о кучере и поможет с лошадью. Еда будет через двадцать минут. Что заставило королевского сыщика приехать в такую глушь?
– Это всё я виновата! – всхлипывает баронесса. – Простите меня! Я так виновата! Я совершенно не догадывалась!
– Вы не узнаёте баронессу? – уточняет у меня Элрой.
Качаю головой:
– Я потеряла память, и мои воспоминания всё ещё не вернулись.
– Понятно, – задумчиво кивает он. – Что первое вы помните?
– Женщину, которая поила меня зельем. Каждый раз после него я чувствовала себя странно и засыпала, поэтому однажды, вместо того чтобы проглотить, выплюнула. После этого моё сознание немного прояснилось. Но не до конца. А потом приехал Рансон и спас меня.
Сыщик переводит взгляд на Рансона, и тот кивает:
– Покойный муж баронессы Аннари был моим сослуживцем. Я не сразу узнал о его смерти. В то время я сам лежал в госпитале – мне приращивали правую руку, и ещё по мелочи.
– У вас есть документы?
– Конечно. Минуточку.
Через минут пять Рансон протягивает папку сыщику. Тот открывает её, внимательно читает содержимое, а потом возвращает:
– С вашими документами всё в полном порядке. Расскажите, пожалуйста, как вы оказались в усадьбе.