– В комнате, где будут находиться дети, лучше обойтись без открытого огня, так что топить нужно будет из другой комнаты… А сколько печей потребуется на обогрев такого помещения в зимнее время?
– Минимум три. А лучше четыре.
Прикидываю так и этак. Рядом с витринами печку ставить нельзя, только в местах, которые расположены подальше от неё. Остаётся вариант со стороны холла и в комнате для персонала. Это две. Куда вместить ещё две, совершенно непонятно. Меня осеняет:
– А если сделать тёплые полы?
– Это как?
– Положить под пол трубы, вода в которых будет нагреваться и циркулировать по всему помещению. Тогда пол выступит в качестве большой печки.
– Сама придумала?
– Да, – киваю я.
Гном хмурит брови, минут пять о чём-то размышляет, потом произносит:
– Если трубки сделать из нержавеющего сплава, а воду нагревать артефактом и заранее обеззаразить, может и выйдет… Разделим патент?
Киваю:
– На тех же условиях: пятьдесят на пятьдесят. На вас продумать материалы и потом прорекламировать результат.
– До меня только что дошло! – радостно восклицает гном. – Если все мастера и клиенты, которые заинтересуются новшеством, придут в твоё кафе, у тебя сразу же появятся клиенты. Получится, я ещё и кафе тебе рекламирую!
Улыбаюсь:
– Отлично же выйдет.
– А ты хваткая! Может, у тебя гномы в предках числятся?
Пожимаю плечами:
– Этого я сказать не могу, но спасибо за комплимент. Давай, пока мы не продолжили разговор о ремонте, закрепим наши с тобой договорённости контрактиком. Я тебе, конечно, доверяю, но очень люблю, чтобы во всём был порядок.
Мастер усмехается, достаёт из шкафа два чистых листа, записывает всё, о чём мы договорились; по моей просьбе вписывает краткое описание проектов, подписывает сам, ждёт, пока подпишу я, а потом передаёт мне копию. Затем мы возвращаемся к обсуждению. В количестве люстр я доверяюсь мастеру. Намечаем место, где будет дверь, для того чтобы продавщица и подавальщица могли легко добраться до кухни. Обговариваем внутренние помещения и переходим ко второму залу. Когда все детали улажены, за окном уже начинает темнеть.
– А что со вторым этажом? – спрашивает гном.
– Давай сперва разберёмся с первым. На втором я бы хотела сделать обычный косметический ремонт, но пока не знаю, останутся ли на это деньги.
– Могу ссудить. Как только пойдут продажи витрин и тёплого пола, погасишь долг.
Качаю головой:
– Вот когда заработаю, тогда и начну тратить.
– Разумно… Ладно. Мне понадобится дня три, чтобы приготовить образцы и нарисовать проект. Оставишь документы на дом у меня или подождёшь, пока сниму копию?
Есть уже хочется очень сильно, и я решаю:
– Оставлю у тебя, чтобы ты сделал копию. Как много времени на это потребуется?
– За час управлюсь.
– Тогда мы лучше вернёмся к тебе через час.
– Ладно. Тогда до встречи.
Проголодаться успела не только я, поэтому единодушно сходимся на том, чтобы отправиться в ближайшую харчевню. Баронесса с восхищением в голосе произносит:
– Знаешь, я приятно поражена. Ты всё так хорошо продумала! А твои идеи насчёт полов и витрины!.. Как тебе удалось до такого додуматься?
Не рассказывать же ей, что я не придумала, а просто позаимствовала идеи из своего мира, поэтому пожимаю плечами:
– Возможно, дело в том, что я потеряла память и теперь не знаю, как можно, а как нельзя. Зимой у меня было достаточно времени, чтобы всё обдумать и понять, каким я хочу видеть кафе.
– Это просто поразительно!
На еду налетаем с энтузиазмом. Помня о том, что в нашем мире для каждого блюда был свой прибор и особый способ этот прибор держать, заказываю себе то же, что и баронесса (тыквенный суп и кусок пирога), а потом повторяю за ней. Суп она ест ложкой, пирог отламывает вилкой. Вилку держит в правой руке, точно так же как Рансон. Расспрашивать её стесняюсь – я и без того могу показаться подозрительной, не хватало ещё усиливать это впечатление вопросами.
Когда еда съедена, а до возвращения в мастерскую остаётся ещё около получаса, спохватываюсь:
– Вы просили показать куклу, которую я сшила. Если не передумали, она у меня с собой.
– Показывай, – кивает баронесса, а её глаза светятся любопытством.
Куклу она берёт осторожно. Внимательно осматривает, а потом удивлённо качает головой:
– Очень красивая! Я таких раньше не видела. И для ребёнка вполне безопасная, не то что фарфоровые... Ты сама придумала или подсмотрела у кого-то?
– Сама, – улыбаюсь я. – Хочу посоветоваться. Как считаете, будет ли пользоваться кукла спросом, и за какую цену её лучше продавать?
– Думаю, тут всё зависит от того, кому её продавать. Если на рынке, то больше серебряной монеты не поставишь. А вот если в каких-то дорогих салонах, цену можно поднять вдвое. Что касается спроса – не сомневаюсь, она будет пользоваться популярностью… А почему бы не продавать их в нашем кафе?
– А так можно?
– Конечно. Только нужно будет поставить кукол на верхние полки, чтобы дети не добрались. А ещё я думаю, можно продавать их и во втором зале тоже – кавалерам может захотеться порадовать своих дам.
– Но у меня их не так уж много.
– А ты уже успела её запатентовать?
– Почти. Сегодня должен прийти ответ о том, что раньше такого не делали.
– Отлично! Тогда можешь нанять швею и обучить её пошиву кукол. Только нужно подписать с ней договор о том, что она не может продавать готовые изделия самостоятельно. Если дело пойдёт, сможешь неплохо зарабатывать.
– Не думаете, что спрос со временем снизится?
– Не обязательно. Можно шить куклам разные наряды. Наверняка найдутся те, кто захочет собрать коллекцию.
– Думаете?
– Уверена. Я поразмышляю над тем, что мы можем сделать для того, чтобы подобные куклы вошли в моду. Я вам сегодня уже не нужна, поэтому вернусь в гостиницу. Встретимся через три дня, когда мастер Биззаброз покажет нам эскиз и материалы?
– Хорошо. Тогда в десять через три дня у мастерской?
– Да. Всего доброго, моя дорогая.
– Всего доброго.
Забрав документы на дом, отправляемся в ратушу, где получаем радостное известие о том, что я первая патентую подобную куклу. Получаю патент, расписываюсь в патентной книге и выбираю из предложенных условий те, что меня устраивают: десять процентов от стоимости каждой куклы и три года я буду единственной, кто сможет их продавать. Если баронесса поможет ввести их в моду, будет чудесно.
Сидеть три дня в городе совсем не хочется – очень уж я соскучилась по дочке. Договариваюсь со старостой, чтобы завтра утром он сопроводил наш экипаж обратно домой.
Глава 20
Стоит переступить порог, как ко мне подбегает дочка и радостно вопит:
– Мама! Мама вернулась!
Наклоняюсь и сжимаю её хрупкое тельце в объятиях:
– Солнышко моё! Как же я соскучилась!
Находиться вдали от неё оказалось не так-то просто. Конечно, я понимала, что она под присмотром, но всё равно переживала, не случится ли чего. И очень скучала. Рада, что у неё всё хорошо.
Обнимаю малышку до тех пор, пока она не отпускает меня первой. Улыбаюсь:
– Мне нужно снять верхнюю одежду, умыться и переодеться. Пойдёшь со мной?
– Конечно! Ася уже перенесла твои вещи обратно.
– Какая она умница.
Затем замечаю Рису, хозяйничающую у плиты, и улыбаюсь:
– Добрый день, Риса.
Она кланяется:
– Добрый день, госпожа. Ася сейчас в зимнем саду, но если нужно, могу её позвать.
– Не нужно, спасибо.
– Подать вам обед?
– Да, пожалуйста.
– Мама, а где Рансон? Он с тобой не вернулся? – обеспокоенно интересуется Татина.
Улыбаюсь:
– Мы купили лошадь для экипажа. Рансон занимается её обустройством на новом месте.
– А можно сбегать посмотреть?
– Конечно, можно. Только пускай её сперва устроят… Ты голодна?