–Уходи, Илга, – твердо сказал он.
Нечего было давать девчонке надежду тем поцелуем...
Илга не ушла. Она приблизилась, бросила рядом с ним свое платье и села. Иван практически успел схватить потянувшиеся к нему руки, но девушка все-таки обвила его шею и прижалась к груди. Такой пьянящий запах женского тела, мелькнувшая почти у самых его губ, когда Илга тянулась к нему, нежная кожа… Он знал, что возненавидит себя за это, что будет мучиться, вспоминая, но не мог больше бороться и сдался. Подумал только, что его Катя так бы не сделала, не пришла бы ночью к мужчине. Ни за что бы не пришла.
Огрубевшие пальцы капитана утонули в гуще светлых волос на затылке девушки, когда он, не помня себя, впивался в ее губы жадным поцелуем, колол щетиной. Впервые овладел ею, даже не сняв одежды… Она не вскрикнула ни разу, лишь губу закусила и чуть постанывала. Что было дальше, Иван помнил плохо, отдавшись первобытному безумству страсти… Потом оба уснули, зарывшись в сено и обнявшись. Он думал, что выкрики на немецком и выстрелы ему снятся.
Утреннее солнце слепило глаза, привыкшие к полумраку сарая. В жуткой, вызывавшей тревожное предчувствие, тишине, так несвойственной деревням летом, капитан в несколько шагов преодолел двор и застыл в дверях дома, с ужасом осматривая открывшуюся его взору картину. Перевернутый стол, столешница расколота, будто на нее прыгнули или бросили что-то тяжелое, лавки опрокинуты, у стены, привалившись спиной и свесив голову, сидит его штурман, а на полу ничком лежит стрелок… Под обоими огромные лужи крови. Нет никакой надежды на то, что они могут быть живы. Четвертого члена экипажа, Максима Чижова, не было видно. Может, успел уйти и прячется где-то поблизости? А что, если его увели? Взяли в плен, будут пытать. Молодой, неопытный парень… Выдержит ли, не выдаст? Капитан понял, что уходить нужно немедленно.
– Ты кому-нибудь говорила, что мы здесь? – спросил он у бледной, будто тоже неживой, девушки, стоящей за его спиной.
Ее глаза были широко раскрыты, ресницы трепетали, губы беззвучно подрагивали.
– А где же дедушка? – вместо ответа спросила тихо она.
Глава VIII
Уже несколько дней практически беспрерывно лил дождь. От этого даже в самых светлых комнатах стало мрачно и серо. Лишь горячий чай или кофе со свежей выпечкой немного приободряли. Но Мила наслаждалась лакомствами одна, поскольку просыпалась поздно – около одиннадцати, а то и в двенадцатом часу дня. Завтракали без нее, и может, оно и к лучшему. Девушка не горела желанием присутствовать при каком-нибудь очередном споре. А вставала она так непривычно поздно, потому что ночами напролет читала найденный на чердаке дневник и делала для себя заметки. Дневник не был подписан, но записи явно делал мужчина – они были лаконичными, без лишних подробностей и касались в основном медицины. Автор систематически записывал, кому и какие лекарства назначал, расписывал ход операций, но иногда упоминал, какая в тот или иной день стояла погода. С приходом в село, где жил этот человек, немцев, записи стали объемней и подробнее.
Мила не сомневалась, что вел этот дневник дед Айварса. На это указывали занесенные в него медицинские сведения. Но странно, что Юрьянс, который, по его словам, много времени посвятил исследованию судьбы своего предка, даже не заглянул на чердак в поисках каких-либо документов и фотографий. Неужели ему, профессору, не пришла в голову такая простая мысль? И сейчас он больше затягивал процесс работы над материалом, чем помогал. У него не находилось вразумительного ответа ни на один возникший у Милы вопрос. Все это только еще больше запутывало девушку.
А еще ее ужасно злило то, что она не имела возможности все свое время посвящать работе. Сначала ее сбило с толку появление семейства Юрьянса-младшего, затем как снег на голову свалился Лалин. И вот уже скоро будет неделя, как она в Латвии, а дело не движется.
Сидя по-турецки на кровати, Мила раз в десятый перечитала короткую запись в дневнике, датированную 14 июля 1944 года. «Вечером пришли четверо русских солдат. У одного была сломана нога. Очистил рану и наложил шину».
Мила отметила про себя, что на фото солдат тоже четверо. Запись была слишком короткой. Практически никакой информации – ни имен солдат, ни званий. Следующая запись, касавшаяся данной темы, была датирована 19 июля. «Капитан рассказал, что немцы привезли в усадьбу «Розель» золото. Ящики спрятаны где-то на территории. Больше подробностей напишу позже».