Максим покивал, соглашаясь.
– Это так страшно… Безысходность какая–то, – промолвила девушка.
Мила посмотрела на дом еще раз. Угрюмый, серый. Его стены хранят смех и грусть маленькой девочки, голоса людей, которые в нем жили, и мрачную тайну немецкого клада… Дом, как одинокий, уставший, ворчливый старик, укутавшись пледом из увядших листьев, скрипя своими половицами и дверями, придается воспоминаниям. Только мыши и птицы составляет ему компанию холодными дождливыми вечерами.
Когда совсем стемнело, Олег развел костер. Достав из машины подушки, они уселись у огня. В багажнике у Лалина нашлись плед и старая теплая куртка, которые они с отцом брали на рыбалку. А еще бутылка домашнего вина – тоже предназначенная для распития в ходе рыбной ловли. Мила, завернувшись в плед и пригубив вино, задумчиво глядела на костер. Несмотря на ненастную погоду, ей стало заметно теплее. И накатили воспоминания. Когда Олег играл в усадьбе на рояле, она почувствовала пробежавшую по телу дрожь. Невольно вспомнила, как они познакомились. Она пришла к нему, талантливому пианисту, брать интервью, увидела много дипломов с международных конкурсов. И узнала, что он работает в полиции… Матери Олега Мила очень не нравилась. Она говорила, что та вышла замуж ради денег. В итоге молодые стали постоянно ругаться с подачи свекрови и вскоре расстались.
Мила вспомнила, как случайно услышала слова Анны Ивановны: «Эта дрянь даже фамилию нашу не захотела взять!» Дрянью была она, Мила. Она не взяла фамилию мужа из-за профессии. Просто в журналистских кругах ее уже знали как Литвинову, а кто такая была бы Лалина? Теперь Мила понимала, что все это глупости, юношеский максимализм. И что Олег тогда разрывался между ней и матерью… Но уже ничего не исправишь.
Девушка тряхнула головой, чтобы избавиться от грустных воспоминаний, и, повернувшись к бывшему мужу, с улыбкой сказала:
– И все-таки хорошо, что мы сюда приехали.
– Не знаю. Ты хотя бы работаешь над статьей, а вот что здесь делаю я – непонятно. Я ошибся, приехав сюда. Чувствую себя в вашей компании лишним. Вам с Виктором никто не нужен в ваших исторических спорах.
Мила решила вступиться за Юрьянса-младшего и осторожно ответила:
– Я понимаю, что тебе не нравится Виктор, но поверь, он вовсе не плохой человек. Да, резкий, бывает, грубоват, но он не злой.
– Не злой нацист, – едко добавил Лалин.
Ей было очень неловко говорить с Олегом о Викторе, и она спешно переменила тему.
– Кстати, если дед Юрьянса укрывал твоего прадеда и солдат из его экипажа, то возможно, они были в курсе об этом немецком кладе! В дневнике сказано, что капитан видел, как немцы прятали ящики с золотом. А твой прадед в сорок четвертом уже носил звание капитана?
– Да.
Его тоже увлекли эти размышления. Если все действительно так, то он может узнать много важных сведений из фронтовой биографии Ивана Алексеевича!
– Постой, если Юрьянс пригласил тебя сюда, значит, он знает, что его дед связан с капитаном Лалиным! – воскликнула Мила. – Почему же он мне ничего не сказал?
Олег промолчал.
– А эта усадьба… Удивительно. Монументальное здание, в котором, оказывается, еще недавно жили обычные люди.
– Что такого в этой усадьбе? – спросил Лалин. – Чем она тебя так привлекает? Таких заброшек и у нас много, и у каждой своя история. Незачем было ехать в Латвию. Неужели интересно лазить по таким домам, дышать пылью и плесенью?
Девушка, наконец, решилась, и рассказала ему о кладе.
– Ты серьезно? – Олег глядел на нее, как на несмышленыша. – Если сокровища там и были, то за столько лет их уже кто-нибудь нашел. Дом же не пустовал, там жили люди.
Олег был прав. Но Мила все равно надеялась. Ее привлекали не столько ценности, сколько окутывающая их тайна.
– Все равно нужно будет вернуться сюда и поискать клад, – твердо сказала журналистка.
– Нам бы сначала отсюда уехать, – заметил он.
Сообщение от Натальи Лалин так и не прочел. Он вообще прикасался к телефону всего пару раз, да и то чтоб глянуть время. А вот Мила то и дело поглядывала на его айфон, ожидая новых месседжей. В какой-то момент даже почти выдала себя, спросив, не собирается ли Олег жениться. Тот странно покосился на нее и коротко ответил: «Нет». Сам ничего подобного спрашивать не стал. Ну хоть это радует. Пусть считает ее чересчур любопытной и нескромной, зато она выяснила что хотела. А с другой стороны – вряд ли бы он ей правду сказал... Тьфу ты, опять она о Лалине! Тут вон реальность хуже фильма ужасов! Сдался ей этот зануда! Кстати, а ведь хорошо, что она одна не поехала сюда, как планировала. Вот тога бы точно ужас был.