– Гостеприимная Латвия… добродушные латыши… – ерничая, протянул Олег.
– Такое могло случиться в любой стране! – неожиданно вставила Мила и тут же поймала на себе удивленный взгляд Виктора, словно вопрошающий: «Откуда эта неожиданная толерантность?» Она почти слышала его насмешливый голос.
Всю дорогу Олег смотрел в окно, а Мила время от времени невольно поглядывала в зеркало заднего вида, но Виктор упорно смотрел на дорогу и больше их взгляды не пересекались.
Темно-бордовый синяк на глазу Олега приобрел уже фиолетовый оттенок, но выглядел все также жутко. Мила почти не отходила от него весь вечер, а после душа, накинув соблазнительный атласный халатик, улеглась рядом на кровать и потерлась носом о щеку Лалина.
– Я буду ночевать с тобой, – объявила она.
– Мил, – Лалин замялся. – Давай не сейчас, а позже? Я только мучиться буду от того, что ты рядом, а я ничего не могу.
– Ну хорошо, – понимающе улыбнулась она. – Тогда посижу сегодня над текстом.
Проснулся Олег от того, что бывшая жена сидела у него на бедрах и целовала его лицо.
– Мила, ну мы же договорились... – пробурчал сквозь еще не полностью рассеявшийся сон.
– Мила? – раздался в ответ насмешливый женский голос. – Так все-таки она тебе дает… интервью?
Девушка прыснула, довольная своей шуткой. Пораженный Олег распахнул глаза и увидел полуобнаженную блондинку. То, что можно было рассмотреть в полумраке, было выше всяких похвал.
– Маша? – в горле сделалось сухо. – Что ты здесь делаешь?
– Пришла к тебе. Твоя Милка узнает – плакать будет.
Она взяла его здоровую руку и, повернув ладонью к себе, притянула к своему бюсту.
– На сколько ты старше меня? Лет на десять?
– На девять – сглотнул Олег, не зная, как поступить.
– Круто. Взрослый мужик, – отметила девушка.
В такой ситуации он еще не бывал. По его лицу и шее скользнуло ее теплое дыхание, и он уловил едва слышный запах алкоголя. Так вот в чем дело!
– Ты что, выпила?
– Совсем немного, – ответила Маша.
Она провела его ладонью по своему телу вниз. А он оторопел, ощущая свою руку там, где она уж точно быть не должна.
– Не скажешь, что тебе восемнадцать, – заметил мужчина, пытаясь мягко отдернуть пальцы.
– В Европе многому учат, не только точным наукам, – выдохнула блондинка.
Направляла его, как сама хотела, и ее голос становился каким-то чумным. Бедра сминали одеяло, руки комкали простынь. А Олег не мог придумать, как вежливо и бесшумно выпроводить ее из постели.
– Слишком юна ты еще, чтоб так себя вести. Подрасти сначала, – попытался действовать насмешкой.
Такие красотки, как правило, этого терпеть не могут. Но Маше, кажется, было все равно. Это начинало заходить уже слишком далеко, и следовало что-то предпринять.
– Слушай, я плохо себя чувствую и все равно ничего не могу.
– Это ты так Миле своей сказал? – хрипло прошептала девушка.
Она стала настойчиво пробираться под одеяло.
– Так, знаешь что, – Олег приподнялся, и это движение отозвалось болью, от которой он застонал. Однако Маша поняла это по-своему.
– Как тебя заводит!
Она вела себя настолько бесстыдно, что возникало впечатление, будто девушка больше года провела вовсе не в европейском университете, а в веселом доме, постигая искусство конкубин. Еще немного, и ее рука окажется в его «боксерах». Такой напор может и понравился бы Олегу в ночном клубе после нескольких бокалов коньяка, но в данный момент не вызывал ничего, кроме гадливости и резко накатившего ощущения тошноты.
К острой боли в раненой конечности добавилась ноющая боль в ребрах. Олег был в ярости. С девкой, которая так себя ведет, точно не стоило церемониться. Он вдруг рывком стащил ее со своей постели и грубо вытолкал за дверь. При этом красавица-блондинка не успела ничего сказать. Из ее рта вылетали лишь какие-то нечленораздельные звуки и попискивания.
После этого Лалин принял таблетку обезболивающего и вернулся в постель. Чуть кружилась голова – видимо, последствия сотрясения мозга.