К завтраку Олег все же спустился, поскольку лежать в комнате и пялиться в экран ноутбука порядком надоело. Когда Айварс обратился к Маше со словами: «Дочь, ты б в город съездила, восстановила пенсию», Лалин повернулся к девушке. Он был уверен, что после случившегося она из своей спальни и носа не покажет, но та сидела на диване с планшетом, как ни в чем не бывало.
– Как это пенсию? – спросил Олег. – Может, стипендию?
– Нет, пенсию, – ответил вместо нее Виктор. – По инвалидности.
Маша резко встрепенулась после этих слов.
– Да что вы все ко мне привязались? Достали уже!
И буквально вылетела вон. Кажется, она была готова разрыдаться. Позже Олег, которому рассказали о проблеме девушки, поймал ее, пытавшуюся прошмыгнуть мимо, в коридоре, и снова не церемонясь, затолкал теперь уже в кабинет.
– Ты в курсе, что с твоим диагнозом даже думать об алкоголе опасно? Дура.
Она отпрянула.
– Тебе-то что!
– Хочешь сдохнуть в тридцать лет? Валяй.
– Ты, как братец. Вы все сговорились?
– Послушай, девочка, ты ж не глупая, раз учишься на юридическом. Ты кому хуже делаешь?
– Да что ты мне морали читаешь? Вчера облапал всю, а теперь о нравственности вспомнил.
– Что сделал? – в дверях стоял и хмуро смотрел на них Виктор.
На неожиданного свидетеля их ссоры уставились две пары светлых глаз.
– Она ко мне в спальню явилась, полуголая, – бесстрастно промолвил Олег. – И я ее вышвырнул.
Выгораживать Машу и наживать лишние проблемы ему точно не хотелось.
– Ты что, с ума сошла? – не веря своим ушам, прошипел Юрьянс-младший.
На девушку было жалко смотреть – она стала белее снега и растерянно хлопала глазами, словно напуганный олененок. А в следующий момент рухнула без чувств на пол.
Такой суматохи, которая затем началась, Мила тут еще не видела. Виктор на руках вынес сестру из кабинета, и не отходил от нее ни на шаг. Айварс и Элина тоже. Потом приехала «скорая» и девушку увезли в недавно покинутую Олегом Резекненскую городскую больницу. Отец и брат поехали с ней.
– Ты прикасался к Маше? – Виктор хмуро посмотрел на Олега.
Едва вернувшись, он сразу позвал того для разговора. Они зашли в гостиную. Мила помчалась следом и теперь внимательно слушала за дверью.
– Как она? Что сказали врачи? – вместо ответа спросил Лалин.
– Я задал вопрос, – мужчина был в бешенстве, но говорил, не повышая голоса.
– Так вышло, что да... – честно признался Олег.
Затем последовала продолжительная пауза. Карие глаза Виктора жестко вперились в стальные Олега. Мила физически ощутила напряжение, витавшее в воздухе. Он его ударит – сомнений быть не может. Что там было с Машей, она разберется потом, а сейчас нужно выручать Лалина. Ему и так уже досталось.
Девушка порывисто вошла, тут же бросившись к Олегу, обняла его и поцеловала.
– О, так вот ты где? Виктор, прости, я его украду. Милый, пойдем.
– Подожди, я разговариваю.
Но под взбешенным взглядом Юрьянса-младшего ее так и подмывало сделать это. Мила нежно приникла к бывшему мужу и интимным голосом промурлыкала:
– Ну пойдем.
– Надо же, какая любовь... А еще недавно передо мной готова была ноги раздвинуть, – едко бросил Юрьянс-младший, повернулся и покинул комнату.
Милу словно кнутом полоснули. Глаза Олега стали холоднее антарктического льда, когда он посмотрел на нее. Потом медленно отвел от себя ее руки и отступил к выходу.
– Олег, послушай, – жалобно проговорила девушка, пытаясь его остановить.
– Я даже слышать ничего не хочу...
Он вышел. А Мила, гонимая болью, обидой и гневом, помчалась в спальню Элины и Виктора. Юрьянс-младший едва успел туда войти, когда она вбежала следом и бросилась на него с пощечинами.
– Зачем? Зачем ты это сказал?! Я тебя ненавижу!
Она умудрилась дважды ударить его по лицу прежде, чем он опомнился и схватил ее за руки.
– Потому что это правда. Угомонись, а то и я ударить могу, – спокойно сказал мужчина, чем еще больше разозлил ее.
– Не сомневаюсь. Уверена, ты и на это способен! Ты жестокий, тебе плевать на чувства других! Поэтому не удивляйся, что и другие не щадят тебя, – она на секунду замолчала, словно колеблясь, а затем, глядя прямо в его темные ненавистные глаза, произнесла: