– Привет! Мы с Максимом… помнишь его? Опять ездили в усадьбу, – непринужденно начала Мила.
Ей так хотелось рассказать ему обо всем, она уже даже подалась вперед, чтобы сказать что-то еще, но Олег, напустивший на себя надменный вид, вдруг произнес:
– Так ты и с этим уже шуры-муры крутишь? Не ожидал такой прыти. Как любит говорить Брага про таких баб, «она не шалава, а влюбчивая», да?
Мила стояла теперь растерянная, не понимавшая, что делать, будто на нее неожиданно вылили ведро холодной воды. Внутри все заледенело. И такая обида захлестнула, что словами не передать. Она попятилась назад, как человек, увидевший перед собой зверя, норовящего причинить боль. Заговорила не сразу, потому что трудно было вымолвить хоть слово из-за комка в горле. А потом почти прошептала:
– Как ты смеешь так со мной говорить, Олег? У меня никогда в жизни никого, кроме тебя, не было...
Ее слова оборвались, девушка поняла, что оправдывается, а это совершенно ни к чему. В голосе отчетливо слышались слезы, которые она даже не пыталась скрыть. Не стесняясь его взгляда, вытерла глаза, хоть это и не помогло, только тушь размазала.
– Я... Не желаю тебя знать. Никогда в жизни, – сказала она почти спокойно, затем отвернулась и, всхлипывая, медленно пошла к себе.
Олег же остался стоять. Вид у него был теперь пораженный и виноватый, словно он очень сожалел о сказанном, но понятия не имел, как что-то исправить.
Избегая встречи с бывшим мужем, Мила и на следующий день решила уехать из дома. Напросилась с Виктором в больницу к Маше. Сев в машину, она не сдержала эмоций:
– И как оно в роли рогоносца?
Специально готовилась это сказать, но, кажется, переборщила с иронией в голосе. Виктор был уязвлен данным замечанием, что неудивительно.
– Элина сказала, что ты наврала. И знаешь, учитывая все произошедшее между нами, я больше верю своей жене, чем тебе. Ты ведь даже отказалась говорить, кто он и где ты их видела.
Мила никогда бы не подумала, что Виктор так безоговорочно верит супруге. Что ж, это их дела. В итоге она осталась виноватой, и ничего никому не докажешь.
– Кстати, я хотел извиниться. За те слова, – не поворачивая головы и глядя на дорогу, проговорил мужчина.
Чудак. Только что опять оскорбил, назвав лгуньей, и тут же извиняется за прошлую обиду.
– Олега это все равно не вернет, – безучастно пожала плечами девушка. – Я сама виновата. Как и в прошлый раз.
После той боли, которую она испытала в первый момент, осознав, что теряет Лалина, чувства как будто притупились. Видимо, это защитное свойство психики. В какой-то момент Мила поняла, что ей все равно, что будет дальше.
– Вы раньше встречались? – он бросил на нее короткий взгляд и вновь стал следить за дорогой.
– Мы были женаты. То, что я сказала в больнице, все-таки правда.
– Я так и думал. А почему расстались?
– Я не смогла ужиться с его матерью. Не смогла покорно терпеть упреки и незаслуженные обвинения.
Помолчав, Мила продолжила:
– Олег меня не любит. В больнице я поддалась эмоциям, а он подыграл. Вот и все, – она говорила словно самой себе.
Будто пыталась убедить себя в этом.
– Если, конечно, тебе интересно мое мнение, – с сомнением заметил Виктор. – Со стороны...
Мила не дала ему договорить, перебив:
– Со стороны не виднее! Никто не может понять, что происходит между двумя людьми лучше, чем они сами!
Теперь Юрьянс-младший пожал плечами.
– Может это и к лучшему, – спокойно сказала девушка.– Его мать не позволит нам быть вместе, а он никогда не пойдет против воли родителей. И я его не осуждаю. Самой мне не повезло с семьей, и я рада за тех, у кого есть родители.
Виктор снова предпочел не высказывать свое мнение на этот счет.
– Понятно, – только и бросил он.