Виктор особо не удивился ее просьбе отправиться с ним в город. Когда сели в машину и выехали на трассу, девушка, наконец, решила, что пора сказать то, для чего она с ним, в сущности, и поехала.
– Виктор, спасибо за цветы, – начала журналистка, и видя, что он никак не реагирует, добавила: – Но не нужно было. У нас с Олегом все серьезно. Он сделал мне предложение.
– Опять? – усмехнулся мужчина, не переставая следить за дорогой. – Второй раз в ту же реку?
– Это наше дело, – отрезала Мила. – Просто прошу тебя больше не оказывать мне знаков внимания.
– Хорошо, – Юрьянс-младший беззаботно пожал плечами, словно для него все это было сущими пустяками. – Для этого ты со мной и рванула?
– Ну да, – кивнула девушка. – А ты думал, зачем?
– Я думал, ты так прикипела сердцем к моей сестре, что жаждешь узнать о ее самочувствии и скрасить скучные больничные будни своим посещением.
– О, нет.
К облегчению Милы больше сию щекотливую тему они не поднимали и ехали молча. Правда, в этом молчании отчетливо ощущалось некое напряжение, с первого дня знакомства имевшее место между ними и теперь лишь усилившееся. Но это было всяко лучше выяснения отношений, политических споров или саркастических шуток.
На сей раз Мила даже в помещение медицинского учреждения заходить не стала, ждала в машине. Потом попросила отвезти ее в несколько сувенирных лавочек для того, чтобы купить еще подарков для друзей и коллег. Теперь настала очередь Виктора ждать ее в автомобиле.
На обратном пути, когда ехали по Резекне, Юрьянс-младший без каких-либо объяснений свернул и покатил по неширокой дороге, по обеим сторонам от которой стояли высокие раскидистые сосны. Обнаружив, что людные улицы с магазинами и кафе остались далеко позади, Мила почувствовала безотчетный страх. Что, если он сейчас завезет ее в лес, и снова будет целовать, или даже попытается взять силой? В голову лезли совсем уж нелепые мысли. Девушка пыталась судорожно придумать, как ей поступить. При этом Виктор сосредоточенно глядел вперед, совершенно не обращая на нее внимания. Наконец машина повернула вправо от основной дороги и через несколько минут выехала к кладбищу. Юрьянс-младший припарковался у входа, выполненного в виде серых каменных колонн и кованых ворот в каком-то старинном готическом стиле. По всей видимости, это был уже довольно старый католический погост.
– Пойдем, – бросил Миле Виктор, открывая дверь машины.
В руках у него был букет лилий. Она и не заметила, как он достал цветы из багажника.
– А зачем мы сюда приехали? – несмело подала голос девушка.
– Хочу навестить маму. Давно я тут не был...
Когда они шли по аллее, Мила с любопытством рассматривала каменные надгробья. Но вскоре вышли к новой части кладбища, где были преимущественно обычные советские железные гробницы и современные мраморные плиты.
– Отцу это не надо, моим жене и сыну тем более... Только мы с Машей иногда приезжаем. А теперь и Машка неизвестно когда сможет,– говорил Виктор.
Мила почувствовала себя беспросветной дурой. Это же надо было подумать, что он собрался посягнуть на ее честь!
Вскоре мужчина остановился у могилы с памятником в виде скорбящего ангела, преклонившего голову на стелу, на которой были выгравированы имя, а также даты рождения и смерти женщины. Мила топталась чуть поодаль, чтобы не мешать, и наблюдала, как Виктор положил букет на мраморную плиту. Некоторое время они молча стояли, а затем Юрьянс-младший повернулся и медленным шагом направился в сторону выхода. Девушка присоединилась к нему.
– Она умерла в этот день. Я всегда приезжаю сюда в конце лета, чтобы прийти на ее могилу, – наконец заговорил Виктор. – Почему-то особенно прочно врезался в память момент, когда она сидела за вязальной машинкой и мастерила Маше платье на утренник в детский сад. Знаешь, одно время очень популярны были эти вязальные машины фирмы «Веритас». Дефицит! На них вязали трикотаж тонкой ниткой, платья, кофты. Были еще швейные ножные машинки этой фирмы. У матери тоже такая была. Она вообще была рукодельницей. Ее вещи – машинки, резное зеркало, дамский столик, посуда с позолотой – до сих пор на чердаке хранятся, рука не поднимается выкинуть или продать. Хотя сейчас это все приличных денег стоит. А еще она очень любила духи. Весь столик был ими заставлен – «Дзинтарс», «Рижанка», «Старая Рига», «Юрмала», «Кредо»… Я в детстве все названия по сотне раз прочитал, потому и запомнил. Запахи у них насыщенные, на натуральных маслах, а не как сейчас, синтетика.