– Я уже говорил вам, что жизнь знати – это не возлежание на перинах из облаков, как представляется простонародью, а постоянная борьба, прежде всего, друг с другом. В этом нет ничего нового, возьмите хоть мифологию, хоть историю: от античного Олимпа до двора Короля-Солнце и наших времен вы увидите одно и то же. Я пользуюсь покровительством в самых высших кругах нашей аристократии: мой проект курирует лично лорд-камергер, входящий в попечительский совет вместе с лордом-адмиралом, но при этом отношения между ними самими весьма напряженные. Говоря языком обывателей, они возглавляют две противостоящие друг другу башни. Отцы остальных воспитанников не сталкиваются друг с другом прямо, но тоже ведут свои сложные игры, поэтому, хочу я того или нет, но и Академия Элиты оказывается встроенной в систему сдержек и противовесов, к сожалению, в качестве объекта, а не субъекта.
Аристарх Леонидович помолчал и вздохнул:
– Когда бы грек увидел наши игры!..
Потом снова сел в кресло и продолжил:
– В начале июня у нас произошла трагедия: погиб воспитанник. Упал и сломал себе шею. Его нашли рано утром, в холле первого этажа, у подножия лестницы. Видимо, неловко оступился в темноте и скатился со ступеней. Куда он пробирался средь ночи, осталось неизвестным: никто ничего не знал, не видел, не слышал, ну или просто не счел нужным рассказывать.
– А камеры?..
– В Усадьбе Сфинкса нет камер видеонаблюдения, – отрезал фон Зильбер. – И не будет. Это принципиально важно. Безопасность обеспечивается иным образом, я расскажу в двух словах, если уж зашел разговор. Территория вокруг Усадьбы – а это, чтоб вы понимали, больше сорока квадратных километров, включая лес на юго-западе, речку, старый парк и прочее – обнесена проволочной изгородью под напряжением и со сверхчувствительными датчиками. Въезд возможен через два контрольно-пропускных пункта: на юго-востоке, ближе к Анненбауму, через который вас сюда привезли, и на севере. На КПП постоянно дежурят вооруженные группы быстрого реагирования. Они мне не подчинены и не подотчетны, это структуры лорда-камергера. В случае нарушения ограды периметра на место немедленно вылетает дрон с камерой; если изгороди коснулось животное, что случается редко, то на место по необходимости выезжает бригада ремонтников. Если вдруг через ограду попытается проникнуть человек, то очень быстро приедут специалисты другого профиля. Но такого не бывало ни разу. Далее – и это особенно важно в контексте последующего рассказа – на КПП установлены… не знаю, как сказать правильно… глушители, создающие помехи, полностью исключающие возможность любого вида связи с территории Усадьбы. Единственное исключение сделано для частоты, на которой работает мой спутниковый телефон, но при попытках воспользоваться ею с другого аппарата, источник сигнала будет немедленно обнаружен и к нему сразу выдвинется охрана. Внутри Усадьбы фирсы при необходимости используют рации, работающие на расстоянии не более двух-трех сотен метров, и также не имеющие возможности преодолеть внешнюю помеху. Есть внутренний телефон – вот, аппарат у меня на столе, такие же установлены в холлах всех трех этажей, в комнате экономки, в казарме у фирсов и в будуаре Восточной башни; еще имеется система громкой связи, работающая из моего кабинета, и кнопка, включающая сирену тревоги. Она вот здесь, под столом. Кроме того, в обязанность фирсов входит несение караульной службы в ночное время, проще говоря, дежурство по периметру здания. Все эти меры я лично считаю исчерпывающими для обеспечения безопасности воспитанников. Поэтому никакого видеонаблюдения, повторюсь, у нас нет и не будет. Здесь формируют навыки поведения будущих аристократов, свободных от электронной слежки.
– Возможно, такая слежка помогла бы прояснить обстоятельства смерти одного из этих аристократов, – заметил я.
– Не усложняйте, – нахмурился Аристарх Леонидович. – Мальчик погиб в результате несчастного случая, который стал следствием нарушения режима: вместо того, чтобы спать, бог весть куда отправился ночью. Да, событие неприятное, но дело в другом: его отец узнал обо всем прежде, чем я сообщил. И попечительский совет тоже, причем в лице лорда-адмирала. Я не стал докладывать сразу, взял время, чтобы во всем разобраться, но мне позвонили буквально через двадцать минут после того, как обнаружили тело.
– Осведомитель?
– Несомненно. Причем в случае гибели этого несчастного Глеба я, хоть и выслушал претензии в том, что не доложил тотчас, то все равно сообщил бы наверх, такое не утаишь. Но у нас порой бывают незначительные происшествия, так сказать, сор, который я бы не хотел выносить за порог, но кто-то его туда постоянно вытаскивает, причем порой раньше, чем я сам узнаю. Например, про драку или про то, что кто-то ухитрился пронести в Усадьбу спиртное. Как это можно сделать, учитывая полную информационную блокаду и средства радиоэлектронного подавления, совершенно неясно. Причем вся эта информация сразу идет в те круги, к которым принадлежит лорд-камергер, и неприятно сказывается на его репутации. Казалось бы, мелочи, и Академия Элиты – не самый большой из проектов, но тут учатся дети отцов, которые так или иначе ему доверяют, и потерять такое доверие будет очень неприятно в ситуации непрекращающейся аппаратной борьбы.