Береза осыпала лобовое стекло поцелуями опавших листьев. Алина села за руль и выехала на проспект, тянувшийся вдоль парка у Муринского ручья; в голове как будто включился автопилот, точнее всякого навигатора безошибочно направлявший ее к старому месту работы, Бюро судебно-медицинской экспертизы на Екатерининском. Чтобы еще немного себя завести перед предстоящим визитом, Алина включила радио, хотя обыкновенно предпочитала ездить в тишине, наедине со своими мыслями, и даже взялась подпевать: что-то про солнце, луну, и что смысла – ноль, если тебя рядом нет, но это ничего, мы и без тебя смысл найдем, не сомневайся…
Впрочем, рационально она понимала, что простым день не будет и сложиться может по-разному. С одной стороны, внимательно изучив за ночь материалы исследования тел злополучных Вадима и Александры, Алина уже могла составить на заключение экспертизы такую рецензию, которая позволила бы семьям погибших обратиться к прокурору и подать обоснованное заявление на отмену постановления о прекращении уголовного дела. Нет, там не имелось никаких грубых нарушений, и в целом все было исполнено на хорошем профессиональном уровне, но Алина отчасти чувствовала, отчасти знала, на что обращать внимание и где искать, а потому, конечно, нашла. На этом можно было бы остановиться, но, с другой стороны… С другой, возникало сразу несколько мотивов и соображений, главные из которых не описывались доводами рассудка, но ощущались интуитивно – так, верно, хищник чувствует свою будущую добычу и идет по следу, невидимому для других, хотя Алина отдавала себе отчет, что более похожа не на хищника, а на адреналинового наркомана, лезущего на рожон.
– Меня завтра весь день не будет, – сообщила она вечером Зое, когда Белопольская ушла, унося с собой пусть и слабую, но оттого не менее дорогую надежду на справедливость. – Нужно доехать до морга по этому делу.
Зоя, конечно, немного расстроилась, что придется остаться в офисе, но, во-первых, Алина объяснила, что предстоит встреча со одним старым знакомым, которую лучше провести одной. А во-вторых, текущих дел тоже никто не отменял: нужно было разбираться с квалификацией степени тяжести травм после столкновения двух самокатчиков, исследованием следов укуса йоркширского терьера и экспертизой вреда здоровью полумедийной полузвезды, получившей некроз губы после очередного укола гиалуронки.
Черный BMW, блестя каплями дождевой влаги на полированных боках и тонированных стеклах, медленно въехал во двор Бюро судмедэкспертизы, словно кайман, ищущий в тихих заводях жертву. На крыльце кто-то курил, но при виде автомобиля исчез так быстро, что Алина не успела никого рассмотреть. Она решительно миновала проходную, взмахнув просроченным пропуском, который так и не удосужилась сдать, и, печатая шаг каблуками по пожилому сероватому линолеуму коридора, стремительно пошла по коридору; полы пальто развевались, позади скручивались вихри теплого воздуха, в которых оживали и шелестели испуганным шепотом бумажные листы приказов и объявлений на стенах. Кто-то вышел из кабинета, ойкнул и снова скрылся. У лестницы на второй этаж Алина столкнулась с Лерой; та побледнела, но сохранила присутствие духа.
– Здравствуй, Лера.
– Ой, здравствуйте, Алина Сергеевна! А вы к нам?..
Алина остановилась, серьезно взглянула на свою бывшую ассистентку и сказала:
– А вас тут еще не предупредили разве? Нет? Ну передай всем, пусть готовятся.
За пару шагов до ее бывшего кабинета к холодным казенным запахам коридоров добавился жирный дух какой-то неаппетитной еды. Алина рывком распахнула дверь и вошла. Подставки с ароматическими палочками и вазочки с саше, которые она в свое время заботливо расставила по углам, исчезли, зато появилась древняя микроволновка со стоящим поверх здоровенным электрическим чайником. В воздухе не слишком просторного кабинета сгустилась вонь только что разогретой пищи. За рабочим столом сидел человек в голубовато-серой рубашке и сером галстуке и что-то жевал; унылый пиджак висел на высокой спинке кресла, нависая лацканами над головой. Одной рукой сидящий двигал компьютерную мышку, в другой держал большую кружку, над которой поднимался пар, а сбоку свисала нитка с бумажной биркой; на столе рядом с клавиатурой стоял пластиковый контейнер с желтоватыми комьями, источающими запах школьной столовой. Человек оторвал взгляд от компьютерного монитора и уставился на Алину: его и без того немного выпученные глаза округлились, щеки надулись, будто у жабы в брачный период, и смесь пережеванного риса и чая с шумом вырвалась изо рта, забрызгав экран. Он подскочил, непроизвольно взмахнул рукой, уронил чашку с чаем в контейнер и снова рухнул в кресло, шипя и лихорадочно вытирая ладонями рубашку и брюки. Позади на мгновение приотворилась и поспешно захлопнулась дверь кабинета.