– Что потом, Лера? – спросила Алина, аккуратно отодвигая распухший язык мертвеца, чтобы добраться скрейлером до моляра. – Вот сюда свети, пожалуйста, и фонарик держи ровней… Так что потом?
– А потом удалила, – пролепетала Лера.
– Отлично… Челюсть отодвинь вниз, открой рот пошире, я хочу до третьего моляра добраться… зубы, конечно, у мальчика просто прекрасные, смотри, как вылеплены, да?
– Да, – прошептала Лера, чуть не плача.
– И зачем же ты потом удалила важную часть текста экспертного заключения, Лера?
Та молчала, только мочки маленьких ушек под хирургическим колпачком сделались раскаленно-пунцовыми.
– Предположу, что кто-то тебя попросил об этом, – продолжала Алина. – И этот кто-то, похоже, был очень убедителен, говорил, что это в порядке вещей, и что все так делают, и вообще, нужно помогать следствию. Вот только теперь, Лера, я буду вынуждена отразить в рецензии на твою экспертизу факт безосновательного вывода, что является, по сути своей, дачей ложных показаний. Ответственность за которые несешь именно ты, а не тот некто, кто надоумил тебя изымать важные элементы исследования и заниматься подтасовкой фактов. А это дело подсудное, как сама понимаешь. А если еще и скандал поднимется…
Она посмотрела на Леру, поняла, что той уже хватит, и добавила мягко:
– Послушай, мне самой совершенно не нравится перспектива такого развития событий. Мы столько лет работали вместе, и ты знаешь мое к тебе отношение. Давай так: я придумаю, как смягчить формулировки и обойтись без вмешательства прокуратуры, а ты пообещаешь мне, что сделаешь из этой истории выводы, хорошо? И если мне понадобится твоя помощь, я хочу знать, что могу на тебя рассчитывать. Договорились?
Лера закивала с таким энтузиазмом, что синий колпачок чуть не слетел с головы.
– Ну, вот и славно. Давай продолжать. Снимай скобки с разреза.
Соскобы с зубов Алина взяла отчасти для уверенности в собственной правоте, отчасти с тем, чтобы предупредить возможные неожиданности, но надеялась найти что-то еще – пропущенное, не отраженное в заключении, неверно описанное – что угодно, что могло бы поставить под сомнение версию следствия в целом. Увы, но ничего подобного не обнаружилось, и пришлось довольствоваться весьма скромными результатами, среди которых числились закошмаренный Эдип, от неожиданности заплевавший экран монитора, запуганная Лера, несколько пробирок в портфеле и подтверждение того, что Алина и так понимала без всякого повторного вскрытия. Конечно, была еще в короткий срок и с безупречным качеством выполненная работа, благодаря которой скорбящие родители смогут добиться отмены постановления о прекращении уголовного дела, но это почему-то не вдохновляло. К ответу на вопрос, который не давал покоя, она сегодня не приблизилась.
Во двор Алина заезжать не стала, остановилась у ворот и написала Зое: «Выходи». Сквозь толстые черные прутья решеток были видны ярко освещенные панорамные окна их офиса, смотревшиеся меж сумрачных кривых стен двора странно и чужеродно: то ли похожий на елочный шар космический корабль из далекого будущего, то ли аквариум, в котором сейчас одинокой экзотической рыбкой мелькал силуэт Зои. Окна погасли одно за одним; Зоя вышла, быстрым шагом дошла до ворот, выскользнула через калитку в решетке и быстро села в машину, впустив на мгновение в теплый уют салона влажный промозглый ветер. Полумрак наполнился странным ароматом духов, который казался Алине смесью запахов из церкви в разгар службы и избушки ведьмы-травницы с глухого болота. Она вдруг почувствовала, что очень рада видеть подругу. Зоя отряхнула капли влаги с коротких волос, фыркнула, повертелась на сидении и сказала:
– Ну, рассказывай!
– Он ее не кусал, – отозвалась Алина. – Но я и так была в этом уверена.
Она неспеша развернулась, проехала по Большой Морской, повернула направо, через Фонарный мост пересекла маслянисто-черную узкую Мойку и переулком, узким, как коридор, углубилась в тесные лабиринты Коломны. Здесь на каждом перекрестке маячили тени воспоминаний, из каждой низкой и темной арки двора были готовы выглянуть их туманные призраки: свернуть направо и проехать немного – и окажешься рядом с домом, в подвалах которого сохранился спуск к подземелью с замурованным древним болотом, к гниющим, но все еще полным недоброй силы корням города; еще дальше – и увидишь по сей день забранное зеленой строительной сеткой кирпичное здание медицинского центра «Данко», бывший владелец которого, по совместительству работавший директором Бюро судебно-медицинской экспертизы, исчез без следа, и Алина старалась не вспоминать о том, что с ним случилось; а стоит переехать Подьяческий мост, и окажешься совсем неподалеку от места, где среди бездонных дворов-колодцев и отсыревших, покрытых плесенью стен зияет чернотой обугленного остова дом, с крутой крыши которого она катилась однажды, сжимая тяжелый армейский огнемет… Все, хватит!