Алина покачала головой, привычно отогнав рой назойливых привидений из прошлого, и начала рассказывать:
– Мальчика повесили еще живого, это совершенно точно, так же как и то, что умирал он в петле: странгуляционная борозда одна, хорошо выраженная, ссадины на шее характерны для воздействия веса тела, трупные пятна толком сформироваться не успели, но очевидно свидетельствуют о том, что тело было именно подвешено, причем плотно соприкасалось со стеной, что соответствует картине на месте происшествия. Мы с тобой видели это на фотографиях, которые сделала Катерина Ивановна.
– Да, я этому до сих пор удивляюсь, – кивнула Зоя. – Редкой силы характер у женщины.
– Сейчас, конечно, некоторые признаки уже нельзя подтвердить, но описание в материалах исследования соответствует картине прижизненной асфиксии: жидкая кровь, венозное полнокровие органов, ну и характерные пятна под плеврой и эпикардом еще можно рассмотреть. Иных значимых повреждений нет, кроме довольно обширной прижизненной гематомы на затылке, но кровоизлияния в субдуральное пространство не было, и с уверенностью утверждать, что его кто-то лишил сознания этим ударом, нельзя. Может быть, да, а может, и нет.
– Или в агонии ударился затылком о стену, – предположила Зоя. – С учетом расположения тела, запросто.
– Или так, – согласилась Алина. – У девочки тот же набор признаков смерти от асфиксии, причиненной удушением руками: кровоизлияния, полопавшиеся сосуды в глазных яблоках, переломы подъязычной кости и хрящей, ярко выраженные отпечатки от пальцев на шее. Все, что должно быть в картине событий, которую видит следствие, тут есть. Но меня беспокоит то, чего нет. Например, следов борьбы, и я сейчас не про беспорядок в квартире. Ну вот душит он ее, а она лежит неподвижно и терпит? Даже если согласиться, что они решили поэкспериментировать с удушением во время секса…
– …А мы можем с этим согласиться, что бы ни говорила Катерина Ивановна про необычайно доверительные отношения с дочерью: не станет восемнадцатилетняя девица во всех подробностях рассказывать маме про свою интимную жизнь. Никогда не поверю.
– И я не поверю. Кстати, сексуального контакта перед гибелью ни у нее, ни у него не было. Так вот, даже если они начинали всё как игру, но потом этот парень внезапно сдурел и принялся ее душить по-настоящему, то в последние минуты она бы дралась так, что исцарапала бы его всего. Человек в предсмертном ужасе бьется за жизнь, как животное, на инстинктах. Но на нем ни царапины, и под ногтями у нее чисто.
Зоя задумалась.
– Хорошо, а если так: пытались поиграть с эротическим удушением, сильной боли не было, он слишком пережал артерии, и девушка потеряла сознание…
– После чего любой нормальный человек сразу отпускает руки и начинает приводить партнершу в чувства…
– Но он ненормальный, – подхватила Зоя, – теряет контроль и начинает сжимать ее горло изо всех сил, пока под ладонями не захрустело. Потом приходит в себя, ужасается и лезет в петлю.
– Обрати внимание, – заметила Алина, – без введения элемента безумия произошедшее объяснению не поддается. Но даже если предположить, что несчастный парень совершенно неожиданно потерял рассудок до такой степени, что несколько минут что есть силы душил любимую девушку, все равно останется кое-что, не вписывающееся даже в гипотезу сумасшествия.
– Что же?
– Укус.
– Почему?
– Потому что он один. И посмертный. Это большая редкость. Мне такого никогда не встречалось, и даже слышать не приходилось о подобном, а я, поверь мне, и насмотрелась, и наслушалась всякого. Видишь ли, укусы бессознательно всегда связаны с каннибализмом, имеющим разные причины и происхождение. Если исключить уже довольно чисто практическое людоедство как способ утолить голод – ну, когда, например, опытные арестанты уводили с собой на побег не самых сильных и не самых толковых заключенных в качестве «консервов», чтобы выжить в тайге или тундре, – и ритуальные его формы, типа поедания сердца поверженного врага, то абсолютное большинство проявлений каннибализма связано с сексуальностью. Во-первых, поедание жертвы – это высшая форма обладания ею. Иногда это принимает формы натурального людоедства, как в том случае, когда двое недорослей изнасиловали свою знакомую, утопили ее ванне, а потом кое-как отрезали кухонным ножом немного мяса с бедра, запекли в духовке с картошкой и съели. Но чаще дело заканчивается просто трупом, изуродованным десятками укусов, как правило, сконцентрированных или на лице, или на половых органах. Обгладывание лица, откусывание губ, языка, носа, ушей вызвано мощным подсознательным чувством вины насильника после совершенного акта, и тогда он уничтожает, уродует и обезличивает ту, из-за которой эту вину испытывает. По той же причине во время охоты на ведьм в XVII веке первыми на костер отправлялись красивые и молодые женщины, чья красота была невыносима для фрустрированной сексуальности их раздавленных мнимым благочестием палачей. Выкалывание или вырывание глаз, кстати, имеет ту же природу. Иногда это чувство вины сосредотачивается на половых признаках и гениталиях как на символе женской сексуальности и того, что привело насильника к падению, за которое он себя неосознанно, но мучительно осуждает. В таких случаях будут откушены соски или, например, буквально выгрызены зубами половые губы. Мне приходилось видеть рану, нанесенную камнем, которым били по вульве с такой силой, что полностью отбили клитор. Но все это – не про наш случай, нет. Внезапная потеря контроля – это когда больше двухсот раз ударил ножом, четыре раза помастурбировал при этом, а потом еще пару раз помочился на труп. Вот это потеря контроля. А одиночный укус точно не имеет никакого отношения к страсти. Это что-то едва ли не ритуальное, как-то связанное, возможно, с этими лилиями, которые тоже та еще загадка: если Александра их терпеть не могла, как они появились в доме, да еще и в количестве, которого бы на небольшой цветочный ларек хватило? Нет, во всем этом видится не ярость, не страсть, но какой-то церемониал, и даже уважение к жертве: вспомни, как она лежала в постели – не брошенная кое-как, что бывает обычно с пострадавшими от насилия, но словно уложенная каким-то специальным образом, как для погребения. Если во всем этом и есть безумие, то системное, а укус больше похож на подпись. И я чувствую, что поставлена она была явно не в первый раз.