Она внимательно смотрела на меня. Я подумал, что ее прекрасные темно-карие глаза совсем не изменились за эти годы и не потеряли своего юного блеска, сводившего меня с ума в юности, вздохнул и рассказал историю про исчезнувшего клиента, для встречи с которым я приехал из Петербурга в Анненбаум, про случайную стычку с воспитанниками и фирсами ночью в пабе, закончившуюся нокаутом, и о предложении Аристарха Леонидовича читать лекции по истории литературы, которое я принял от безысходности.
– Ничуть не изменился, – заметила Вера. – Чуть что, сразу в драку. Мальчишка.
Мы сочувственно покивали друг другу. Это был прекрасный разговор двух профессионалов. Конечно, я мог сразу отправиться к Аристарху Леонидовичу и поразить того скоростью, с который отыскал шпиона в его Усадьбе. Не думаю, что очень сильно бы при этом ошибся: наша встреча с Верой выглядела невероятной случайностью, наподобие той, что сделала таким правдоподобным мое появление здесь. Но, во-первых, моей главной целью были вовсе не поиски осведомителя, так что торопиться не следовало, а во-вторых, Вера два года провела в Академии и с ее уровнем квалификации наверняка знала о многом получше Графа, а то и самого фон Зильбера, и уж точно могла рассказать мне больше, чем они. Имелся риск, что Вера, имевшая схожие со мной взгляды на совпадения, что-то предпримет первой, но я признал его допустимым, а потому покончил с обменом легендами и предложил:
– Ну что, обсудим учебный план?
Выяснилось, что как такового его в Академии нет.
– Ты можешь рассказывать о чем угодно, – сообщила Вера. – Серьезно: я по своим предметам составила программу на год, дала Аристарху прочесть, так он ее даже не открывал, ему неинтересно. Сам он на своих лекциях вещает о том, что его сейчас увлекает, у Дунина – это философ, единственный приглашенный преподаватель, приезжает сюда раз в неделю – свой личный план, поэтому никакой единой программы как таковой нет. Воспитанникам вообще пофиг, они рандомно выбирают одну тему в семестр и пишут работу по ней кое-как. Для них главное – сдать специальный проект в конце учебного года, но это не связано ни с моим, ни с твоим предметом. Я им сейчас про экзистенциальную терапию рассказываю, а до того – об алекситимии, просто под настроение. Проблем с дисциплиной нет: сидят себе, иногда читают или от скуки записывают что-то, могут пошептаться вполголоса. Им, конечно, и на меня, и на Аристарха наплевать ровным счетом, но вот в чем он молодец и чего не отнять, так в том, что умело выстроил коммуникацию с их отцами и идеально балансирует на тонкой грани между «вы с ним там построже» и «как вы смеете так с моим сыном». Поэтому мальчики знают, что в случае чего он может нажаловаться папам, а вот их они боятся по-настоящему, ибо папы круты и могут запросто вышвырнуть с голой жопой на мороз. Никита, например, столько всего натворил, что для него Академия вообще последний шанс, отец ему так и сказал.
– Да, мне Аристарх рассказывал: какая-то история с автомобильной аварией, то ли убил, то ли покалечил кого-то…
– Шесть человек с увечьями разной степени тяжести, из них двое детей, но это ерунда, потому что изувечивший или убивший вполне может быть наследником отцовского дела, власти и положения, а вот малолетний пьяница, наркоман и бездельник – нет. Так что Никита старается, как может. Его приятель Эльдар – средний то ли из пяти, то ли из семи сыновей, ему приходится постоянно конкурировать за папино расположение. Эти двое здесь учатся уже второй год, а вот Василий Иванович, например, только в начале сентября пришел. Он внебрачный сын достаточно пожилого отца – то ли от массажистки, то ли от педикюрши, не помню, – который его очень любит, но все равно нужно доказывать, что ты не хуже законных детей, если не хочешь остаться потом жить всю жизнь с мамой на деньги от продажи подаренной ей трешки в центре Москвы. Лаврентий – любимый племянник дяди…
– Лорда-адмирала?..
– Именно, его самого. Лаврентий тоже поступил в этом году, в начале лета, что сразу создало некоторое напряжение, потому что в Академии уже второй год учится Филипп, сын лорда-камергера, который на своих олимпийских высотах находится с лордом-адмиралом в контрах, и мальчики переносят это на свои отношения. Так что у нас тут теперь есть фракции: Филипп, Никита и Эльдар с одной стороны, и Лаврентий с Василием Ивановичем с другой. Филипп, кстати, самый толковый из всех и единственный, которому хоть что-то интересно.