Вот тебе и свадьба. Вот тебе и «сказочное везение», о котором говорили вокруг меня все. Хороша же счастливица со шрамом на лице, не способная родить ребенка… как я и подозревала, мамаша Тейга стала травить потихоньку Астрид, чтобы она не могла забеременеть, и по этому основанию добиться развода.
— Ты подумай, — сказала я, — хорошо подумай. Ты граф, поддержка Стефана в Редландии, и тебе нужна беспроблемная жена и здоровые наследники. А со мной может и не быть наследников… И этот шрам… — промолвила я, ощущая, как болезненно стягивает шов.
— Я выбрал тебя и уверен в выборе, — сказал он, и, к моему облегчению, его взгляд слегка ожил.
— Есть кое-что еще, что я должна тебе сказать. Нож, которым я ранила Тейга, принадлежит бунтовщикам, старой знати. Этот нож мне достался от бабушки; еще у меня есть каэрская подвеска. Бабушка была сторонницей независимой Редландии. Я тоже.
— Удивила, — усмехнулся Росс. — Мы, редландцы, все сторонники независимости. Это все? Или у тебя есть еще секреты?
— Не секреты, а пожелание. Давай поженимся завтра, как и хотели, я не хочу ничего отменять из-за каких-то интриг и чужой злобы.
— Ты так хочешь?
— Да.
— Значит, так и будет. — Росс развел руки в стороны, и я, поднявшись со своего места, шагнула к нему и позволила себя обнять.
Ночь давно закончилась, и вовсю светило солнце нового дня.
Эпилог
Иннис сообщила, что родилась здоровая девочка – я изможденно улыбнулась и закрыла глаза. Семь лет я ждала этого ребенка, и эти семь лет пронеслись циклом ярких эпизодов в моей памяти.
Я прекрасно выглядела в светлом свадебном платье с легкой золотинкой, и над моим образом старались долго, чтобы украшения и цвета платья создавали иллюзию, что от моей кожи и волос исходит свет. Но гости все равно обсуждали только зашитый порез на моем лице и, собственно, мое лицо с небольшим отеком на пострадавшей стороне. Моя свекровь не могла понять, как можно являться в таком виде на люди, заключать брак… Зато поддерживала золовка – и многие другие.
Когда шли приготовления к нашей свадьбе, ее обсуждали как мезальянс, но после того, как принц Стефан перед самой церемонией объявил гостям, что я пострадала из-за человека кронпринца Ателарда, все изменилось. Редландия – это давно захваченный край, но до сих пор многие ненавидят династию Риндешельдов, поэтому нас с Россом поддержали, и все чаще с того момента стали звучать мнения о том, что принц Стефан хоть и из семьи захватчиков, но по духу настоящий редландец.
Мы же с Россом, как и планировали, побывали при дворе, но там нас приняли прохладно, учитывая недавний скандал, и, закончив с формальностями, так и не блеснув – ах, как была разочарована свекровь! – мы отправились путешествовать по Атрии, где не только набрались впечатлений, но и приобрели книги по медицине, лекарственные травы и редкие ингредиенты.
Тогда же, во время медового месяца, я забеременела, но через два месяца дело кончилось слезами… Вторая беременность тоже оборвалась, как и третья. То ли изначально у Астрид были проблемы с женским здоровьем, то ли Пегги Васс, которая хотела сделать Астрид бесплодной, своего добилась – точной причины я не могла знать. Однако Пегги Васс по приказу Росса арестовали, и, насколько я знаю, женщина недолго прожила в заключении: арест и утрата сына сломили ее, и она быстро зачахла.
Я же решила, что не выдержу еще одного выкидыша, и стала пить отвары, предотвращающие беременность.
Тем временем у моей золовки Инесс, которая вышла замуж через пару лет после нашей с Россом свадьбы, родилась дочка, а потом и мальчик, и оба рыжие, в отца – их мы с Россом и решили назвать наследниками, когда придет время. У моей подруги Иннис к тридцати пяти годам тоже было уже пятеро сыновей, но Иннис с Рисом были готовы стараться еще – очень уж девочку хотели… И хотя я была очень рада за обеих Инесс и обожала возиться с их детьми, все равно в глубине души страдала, что не дано мне в этой жизни познать счастья материнства.
Но что поделать? В остальном у меня все было хорошо. Как и хотела изначально, я занималась изучением трав, а также налаживала поставки редких ингредиентов в герцогство, чтобы храмы не нуждались в лекарственных средствах. Ту книгу, что мы написали с Иннис и братом Кэоланом в Тулахе, переписали в Кивернессе жрецы, и эти наставления разошлись по храмам – в одном из них, женском, Иннис со временем стала уважаемой лекаркой и обзавелась ученицами-послушницами.