Я – женщина, а не девушка, мне положено быть замужней, с детьми, и гордо носить чепчик. А так хочется стащить это жесткое безобразие с головы и позволить осеннему солнцу зажечь золото в волосах!
Кто-то коснулся меня сзади; обернувшись, я увидела Иннис.
Вот кому собирать восхищенные взгляды! Молодая женщина – ей недавно исполнилось двадцать восемь – надела плотное платье из тонкой шерсти приглушенного красного цвета, а вместо чепчика убрала волосы под платок с красным же орнаментом, и длинные тяжелые серьги, вдетые в изящные ушки, красиво покачивались у самых щек.
— Скучаешь? — спросила Иннис, улыбнувшись.
— Да нет, просто задумалась.
— О чем?
— Что готовит мне дальше жизнь.
— Перестань, — закатила глаза моя новая подруга, — мне самой уже твои каэры и твой муж снятся. Сегодня свадьба, надо веселиться. Артисты приехали, споют нам и сыграют, а я страсть как люблю музыку!
— А еще поедим вкусно, — улыбнулась я, не собираясь отказывать себе в праздничный день.
Рис с детьми догнал Иннис и встал рядом с нами, и не зря: к красивой повитухе, которая с легкостью затмевала молодежь, то и дело подходили деревенские – и мужчины, и женщины, интересовались, как она в Вирринг съездила, есть ли в чем нужда, можно ли зайти к ней насчет отварчика… но были и те, кто по иной причине подходил.
— Иди-ка, — вышел вперед Рис, когда один плюгавенький мужичок завел речь о том, какая же Иннис умница, какая крутобедрая, яркогубая, плодородная…
Мужичок отошел, но кружку кларета все же всучил Иннис. Она пригубила немного и спросила:
— Хочешь вина попробовать, Астрид? Это, конечно, не то, что иногда нам жалует барон, но тоже вкусное, и легкое: голову не затуманит.
— Нет, спасибо, — отказалась я.
Тогда Иннис дала попробовать кларета своим мальчишкам.
Меж тем собравшиеся хлынули ближе к дому, ведь вышла невеста. Рис тут же усадил младшего сына на плечи, а мы с Иннис стали на цыпочки, чтобы увидеть девушку.
Маленькая, крепенькая, смуглая, как и многие уроженцы Тулаха, она вся сияла, и улыбка не сходила с ее лица. Платье на ней было красного цвета, с вышивкой у лифа, по подолу и на рукавах, нижнее белое платье, виднеющееся в разрезах верхнего, тоже было украшено вышивкой. Черные волнистые волосы, разделенные на прямой пробор, спадали до талии.
Счастливую невесту вел отец, такой же крепкий и смуглый, и тоже одетый в красных тонах. За ними следовали, вероятно, мать, тоже светящаяся, бабушка и прочие члены семьи. Пока они шли к калитке, дети бросали им в ноги бусины, и невеста старалась наступить на них, вдавить в землю. Так, в сопровождении, невеста и члены семьи и шли к храму, у которого уже ждали жених со своей семьей.
Так как храм маленький, церемонию жрец провел у входа, и была она максимально проста: он спросил у родителей с обеих сторон, дают ли они свое благословение, и, получив положительный ответ, повернулся к молодым, спросил уже у них, готовы ли стать супругами и хранить друг другу верность. Они были, разумеется, согласны. Жрец соединил руки молодых, объявил их мужем и женой, подал им вина – не розового кларета, а именно настоящего красного вина, и велел выпить.
Затем новоиспеченные муж с женой поцеловались и были отданы на растерзание… то есть поздравление гостей. Сначала подошли члены семей, потом самые уважаемые семьи; Иннис с Рисом тоже пошли поздравлять молодых, как и семья лавочника, конечно же. А я тихонько так «отплыла» назад, а то как бы не сочли мое поздравление «проклятием»…
Все в принципе, было как и на наших свадьбах: молодоженов забросали цветами и зерном, повели по деревне, приглашенные артисты начали петь и играть на своих музыкальных инструментах – особенно выделялись звуки тарабана. Я продолжала держаться с Иннис и ее семьей, но и Дермид то и дело поглядывал, как я там, и я махала ему рукой: все хорошо!
Когда мы вернулись в дом родителей невесты, на столах уже расставили хлеб, сыры, бекон, многочисленные пироги, а молодняк снарядили разносить тарелки и миски с овощным рагу; мясо вынесли позже – каплуны особенно удались. К вечеру, когда похолодало, часть гостей ушла в дом, кто-то остался на улице, а кто-то отправился плясать у колодца, где играли музыканты.
Я тоже пошла к колодцу, ведь Иннис так и манила музыка. Вместе с Рисом и детьми они плясали среди остальных танцующих и меня пытались к себе зазвать, но я не чувствовала себя уверенно и словно бы не ощущала себя больше молодой, поэтому отнекивалась. Отойдя, я наблюдала за танцующими и вспоминала свадьбу Астрид. Она тоже была веселой, но Тейг не плясал со своей молодой женой, не льнул к ней, а держался так, словно сделал всем одолжение…