— Повторяю: я никому не жаловалась, — отчеканила я. — Лишь говорила правду, когда меня спрашивали о моем положении.
— Мне все ясно, — процедил каэр.
Конечно же, он поверил всему, что наговорили обо мне Пегги Васс и ее треклятый сын Тейг… Разочарование и обида отозвались в моем теле чуть ли не настоящей болью, но потом я вспомнила последние мысли Астрид перед смертью, и решила, что во что бы то ни стало не уроню лица.
Я приподняла свой подбородок – свои два подбородка – и проговорила:
— Правда в том, что я была хорошей женой, а Тейг – плохим мужем. Что бы вы ни решили, я благодарю вас за участие, каэр Фэйднесс, и за то, что вы потратили на наше дело о разводе столько времени.
Он тоже приподнял подбородок и посмотрел на меня свысока – да он со своей статью почти на всех может глядеть свысока.
«Здоровенный», — подумала я отстраненно, оценивая его высокий рост, впечатляющий размах плеч и в целом мощное телосложение. Крепкий рослый Тейг по сравнению с Фэйднессом – щенок.
— Я не ошибся, — протянул задумчиво каэр, — вы именно такая, какой я вас и запомнил. Вы умны и умеете держать удар, не скатываясь в брань, как простолюдинка. «Вялая», — усмехнулся он, — «больная»… Воистину, редкая свекровь похвалит невестку, и редкий муж скажет, что жена ему во всем угодила. А настоятель кивернесского храма, между прочим, намекнул мне, что развода ваш муж требовал чуть ли не с угрозами. Не хотелось бы, чтобы такой человек был приближен к принцу. Лучше ему патрулировать редландское побережье.
— То есть, — произнесла я удивленно, — вы отослали Тейга? Он больше не охраняет принца?
— Теперь он охраняет стоящий на побережье весьма богатый храм.
Это было неожиданно – и то, что Фэйднесс, оказывается, на моей стороне, и то, что Тейга сослали, и то, что против него выступил настоятель храма в Кивернессе.
— И это все, Астрид, — добавил Фэйднесс, пользуясь тем, что я молча обдумываю сказанное. — По закону никаких вам больше денег не положено. Удовлетворение вы можете получить лишь моральное. А на вопросы, что я задал, не злитесь – сами ведь просили разобраться.
— Какое уж там злиться… Спасибо вам, каэр Фэйднесс, что разобрались во всем и приехали сказать мне лично.
— Я же дал слово, — просто сказал он. — А теперь проводите к новобрачным? Я бы не отказался выпить с дороги кружку хорошего пива.
Ну что ж, пиво так пиво. Все еще натянутая, как струна, я повела каэра к веселящейся толпе; мне бы уже выдохнуть, ведь тучи рассеялись, и гроза миновала, но я не могла. Не верилось, что насчет меня узнавали, что ко мне приехали… ведь именно ко мне.
Я украдкой взглянула на шедшего рядом мужчину, большого и интересного, и подумала с тоской о том, что у нас с ним могло бы и сложиться что-то, будь я более привлекательной…
***
Как мне показалось, сначала прибытие знатных гостей заставило деревенских оробеть, так что не одна я испугалась, но атмосфера разрядилась, когда гости пришли в дом родителей новобрачных и поздравили жениха и невесту, а Фэйднесс еще и подарок сделал, золота дав.
Неожиданного и щедрого гостя усадили на лучшее место, скоренько мяса поднесли и лучших закусок, которые еще оставались или же были припрятаны для дальнейшего празднования в уже более узком семейном кругу. Поначалу я сидела рядом с мужчинами, и они даже в какой-то мере ухаживали за мной, наполняя мою кружку кларетом или, разрезая мягкое, отменно запекшееся мясо, подавали лучшие куски на «хлебную тарелку». Таким образом знать показала окружающим, что мое положение хоть немного, но выше, чем у них, но это лишь поставило меня в неловкое положение.
К тому же, несмотря на явное расположение ко мне Фэйднесса, я совершенно не знала, о чем с ним говорить. Нет, я не из робких, просто его приезд заставил мои мысли сбиться. А еще – чего уж себе лукавить? – я слегка поплыла, поддавшись очарованию Фэйднесса.
Даже если бы он был простым крестьянином, как большинство людей вокруг, все равно бы выделялся своим богатырским сложением, а его лицо с полными чувственными губами и глазами цвета виски так и притягивает взгляд. И копна темно-каштановых волос лежит на плечах свободно, чуть буйно, как у какого-нибудь варвара… В общем, я смотрела на него постоянно, стараясь при этом оставаться незамеченной.
Желая угодить знатным гостям, в дом вернулись приглашенные артисты, и менестрель завел песню, подыгрывая себе на лютне.
Что-то особое было в том, как затихли все вокруг, как подобрались, чтобы не пропустить ни одного перелива струн, ни одного слова песни. Хотя, если уж начистоту, менестрель явно не из тех, кого приглашают к каэрам – и он сам, и его лютня видали виды, да и исполняемая песня была незатейлива и довольно вульгарна: про то, как некий мужчина влюбился в прекрасную девушку и мучился от страсти, не имея возможности залезть ей под юбку.