— Идемте. Встреча с Фарли всегда не к добру.
Мы развернулись, угнетенные и растрепанные; вскоре по пути я подобрала брошенную корзину. Грег так и кипел от злости и пообещал, что расскажет обо всем отцу, который в Тулахе один из самых авторитетных жителей, а Иннис лишь поглядывала с беспокойством на своих бедных собак.
Домой мы вернулись благополучно, но без ягод, и тем же вечером, узнав о том, как повел себя Фарли, Дермид наведался к нему узнать, что это было в лесу. Грег тоже рвался, но отец запретил ему высовываться и поехал один. Вернулся он скоро, злющий, как черт – прямо как его сын днем.
— Наглая рожа! — выплюнул Дермид. — Господином себя возомнил! Говорит: «Не указывай рэнду, лавочник, а то как бы не пожалеть!» Да кто он такой, откуда взялся, чтобы нам указывать?
— Все равно лучше с ним не связываться, непростой человек, — ответила переживающая Лесли. — Не ходи к нему, Дермид. Ты же знаешь закон: на свой земле рэнд что угодно может делать. А то пустит стрелу еще, и на суде скажет, что защищал свой дом.
— А я и не лез в его дом! Я про лес говорю! Этот лес кормил моих родичей, меня и сына моего кормить будет! И никакие Фарли этого не изменят!
Семья Дермида так и бушевала потом до самой ночи, еще и соседи пришли, тоже обменивались мнениями. А я уши грела и узнала, что Фарли действительно человек заносчивый, и даже с бароном не шибко уважителен – так живущие в баронском особняке слуги говорят. В общем, лицо подозрительное, неведомо откуда взявшееся и возомнившее себя очень важным.
И не приструнить ведь! Барона нет, а деревенский жрец Кэолан, тоже в своем роде представитель власти, слишком мягок и трусоват. Я бы, как и другие, вздохнула да рукой махнула на зарвавшегося рэнда, но меня не оставляла мысль об усадьбе. Если вскроется, что Фарли занимается чем-то противозаконным, то его могут турнуть из усадьбы и отправить туда, куда отправляют преступников, а тут я – с некоторой суммой, желающая вернуть бабушкин дом.
В общем, я решила действовать сама. Для начала наплела жрецу Кэолану, что очень скучаю по бабушке, но ее вещей у меня почти не осталось, и было бы неплохо попросить рэнда Фарли позволения выкупить хотя бы что-то. Я пустила слезу, и жрец согласился мне помочь и поехать со мной к Фарли. Выбрав ненастный день, когда рэнд точно будет дома, мы отправились к нему в гости; нас привез Дермид на своей повозке.
Из всех тулахских домовладений усадьба единственная стоит практически впритык к лесу. Владение обширное – есть, где развернуться, и раньше, при Фионе, здесь работало много людей. Слуги в основном жили в хозяйском доме, но были и приходящие из деревни; на территории рядом с амбаром стоит также дом-мазанка, где жили периодически крестьяне, берущие у Фионы землю в аренду. А дальше, за мазанкой и сараями – хлев, рядом с которым огорожена земля для летнего загона, а еще дальше – конюшня.
Хозяйский же дом стоит в саду и выглядит уменьшенной копией особняка барона Даммена. Двухэтажный, каменный, с черепичной крышей – этого уже достаточно, чтобы назвать его «особняком», ведь большинство негородского населения Ренса живет в деревянных домах.
Пока мы ехали к воротам, я разглядывала виднеющиеся за забором постройки и мысленно дорисовывала детали, подстраивала их под образ, запечатленный в памяти Астрид. Но то, что я «помнила», плохо соотносилось с тем, что я увидела сейчас. Темнотища, серость, сараи заколочены, а сам дом словно заброшен… Громким лаем нас встретили уже знакомые мне собаки, «проводили» до самих ворот.
Привлекать внимания хозяина не пришлось, он быстро вышел на лай и подошел к воротам с недовольным – иного и не ожидалось – лицом. Собаки продолжали захлебываться лаем.
— Доброго дня, рэнд Фарли, — сказал Кэолан и усмехнулся, когда мощный порыв ветра «толкнул» его. — Ух, как погода разыгралась!
— Что случилось? — спросил Фарли, глядя на нас с подозрением.
— Ничего, ничего. Знаешь ли ты эту девушку? — жрец указал на меня. — Это Астрид Лорье, ее семье принадлежала раньше твоя усадьба.
— И?
— Астрид хочет выкупить вещи, принадлежащие ее бабушке.
— Я сжег весь хлам.
— Как же так, — укоризненно протянул Кэолан.
— Раньше надо было думать о вещах.
— Неужели вы сожгли абсолютно все? — уточнила я.
— Что не сжег, вывезли до меня.
— В доме есть тайник, где бабушка хранила свои дневники. Позволите войти и забрать их? Я заплачу.
— Нет, — отрезал Фарли.
— В светлый тин богини Миры следует быть мягче и помогать людям, — напомнила я.
— Плевал я на богов, — усмехнулся Фарли, когда лицо Кэолана вытянулось. — Это все? Тогда проваливайте. И не суйтесь больше на мою землю.