— Да что же это?!
Мне пришлось отойти и прямо вжаться в стену, чтобы дать мужчинам проход; еще один из жрецов вывел Иннис, которая хоть и была бледна, но держалась совершенно спокойно. А вот сыновья ее, которых удерживал Кэолан, плакали: старший молча, младший в голос:
— Ма-а! — всхлипывал он, как котенок. — Ма-а-ама!
— Наговор, вранье! — вскричал Рис, сбросив с себя руки жрецов. — Все можете проверить в нашем доме, все до последнего ларчика, шкатулки, бутылки! Ремесло повитухи уважаемо и нужно людям!
— Иннис мы ценим, — выступил вперед, к Рису, Дермид, как один из самых уважаемых членов тулахского сообщества. — Я могу поклясться, что женщина она достойная.
— Что значат клятвы мужчин, когда дело касается молодой и столь привлекательной женщины? — ответил жрец, ведущий Иннис. — Если эта дочь Миры чиста, ей бояться нечего.
Младший сын повитухи, Эван, вырвался и кинулся к матери, обнял ее за ноги, вцепился в юбку. Иннис дрогнула, склонилась к нему и сказала ласково:
— Иди к папе, Эван. Мне нужно съездить в город по делам. Но я скоро вернусь.
— Ребенка уведите, — приказал жрец.
Иннис буквально оторвала от себя сына; я заметила, что у нее дрожит нижняя губа. Она прошептала мальчику еще что-то, посмотрела на другого своего сына и мужа и сказала:
— Я вернусь.
— Что вы устраиваете? — не понимал Кэолан. — Зачем детей пугать?
— Так уведите детей. Мы уезжаем в город, — процедил жрец.
— Зачем? — вскричал Рис. — Вы даже не проверили дом! Почему вы увозите мою жену?
— Признаки скверны и так очевидны, — заявил ему жрец.
Я, стоящая у стены, так и оставалась незамеченной, и дрожала – меня разрывало от желания броситься на защиту подруги, а то и обложить жрецов бранью, но я знала, что это все ухудшит. Вот и стояла на месте, смотрела, слушала, запоминала. Ничего, найдется выход, главное не напортачить…
Рис забрал младшего сына, жрецы повели Иннис к коновязи. Кэолан обогнал жрецов, стал убеждать их повременить, подумать, и многие тулахчане заговорили в защиту повитухи. Но чем больше они ее защищали, тем более противными в своей убежденности становились лица жрецов. Я отозвала своих собак, подошла к Рису, которого удерживали мужчины, чтобы он не рванулся за уводимой женой.
Иннис, спокойная и прямая, полная достоинства, своим поведением еще больше добавляла себе подозрений. Ей, такой красивой, статной, цветущей, привлекающей взоры, легко можно вменить колдовство. И когда выяснится, что однажды ее уже секли за связь с каэром, то дело станет еще хуже…
Маленький Эван рвался из руки Риса, кричал:
— Ма-а-а! Ма-а-а-а!
Ему стали вторить мои бигли – затявкали на жрецов, на толпу. И я, оглушенная всем этим, будто бы услышала снова ночную усмешку Фионы… Чему ты усмехалась, старая карга? Думаешь, это забавно?
— Разберутся, не рвись, — говорили Рису мужчины.
— Вот был бы дома барон, такого не позволил!
Там, впереди, все было нехорошо. Жрецы отвязали лошадей, связали Иннис руки, усадили…
— Вчетвером поедут, и не страшно? — зло сказал бородатый мужчина рядом. — А то в лесу мало чего может случиться…
— Не смей и думать, — осадил его другой. — Если мы что сделают, хоть даже и чуток задержим в пути, жрецы стражу призовут, и всех тут нас перебьют за бунт.
— Ничего не будет, — сказала я, но моего тихого голоса не услышали поначалу. — Не бойтесь! — повысила я голос и протиснулась к Рису. — Я в хороших отношениях с отцом Бенедиктом из Кивернесса, а Иннис повезут туда. Я поеду в город и поговорю с ним. А не послушает, к графу Тавеншельду обращусь. Сегодня же поеду, сейчас же.
— Я с тобой, — тут же сказал Рис.
— Хорошо. Значит, нужно собраться как можно скорее.
Это уже был план, а четкая цель всегда мобилизует.
— Энхолэш, мы вытащим Иннис, — проговорил Рис.
— Энхолэш! — дружно поддержали нас.
***
Барон рассердился бы, узнав, что я поехала в город разбираться в деле Иннис, но барона не было в Тулахе. Пока еще не было в Тулахе и Кэла, так что из деревни мы выехали с Рисом вдвоем, оставив его детей на попечение родичам. Перед отъездом мы поговорили с братом Кэоланом, но тот и сам был сильно растерян и испуган, да еще и нас отпускать не хотел – но мы все равно уехали.
В пути Рис рассказал мне, что один из рэндов барона давно положил на красавицу-Иннис глаз, но каждый раз получал от ворот поворот. Узнав, кто этот рэнд, я только вздохнула, ведь и сама замечала, пока мы лечили людей в особняке барона, как он смотрел на Иннис… да и на меня, если уж на то пошло, и на симпатичных служанок тоже. Хотя, в общем, причину жрецы в любом случае найдут, если им понадобится «наказать ведьму».