Мой взгляд выхватил светловолосую девушку, спускающуюся по лестнице; девушка одной рукой держалась за перила, а другой – за поводок. Вела девушку атрийская кошка. И кошка, и девушка двигались медленно, аккуратно; во всем этом была какая-то странность, поэтому я и обратила внимание на них.
— Нечего здесь выглядывать! — прошипел вдруг управляющий, но тихо, чтобы только мы услышали. — Я сообщу о вас его сиятельству, раз дело срочное. Но такие визиты принято предварять письмом! Напомните об этом вашему каэру из леса! И ни шагу отсюда!
Как я и думала, нас приняли за слуг, но это и хорошо: слуг часто отправляют с поручениями. Пока мы стояли у двери, девушка спустилась, ей навстречу вышла служанка и подала трость. Тогда-то я разглядела, что молодая каэрина – платье на ней богатое – слепа.
Девушке помогли накинуть теплую накидку, и она в сопровождении кошки и служанки направилась к дверям. Высокая, худенькая, каэрина обладала вытянутым лицом, пожалуй, даже слишком вытянутым, но черты его правильны, а ее белокурые, ничем не покрытые волосы, наверняка вьются сами по себе, а не завиты щипцами. А глаза зеленые, как у той же кошки. Как жаль, что незрячи…
— Кто вы? — спросила каэрина деловито, поравнявшись с нами.
— Скромные слуги барона Даммена, явились по поручению к виконту Фэйднессу.
— Виконта здесь нет. А зачем он вам?
«Лет шестнадцать-восемнадцать», — решила я, глядя на девушку, и ответила:
— Барон отправил ему послание.
— Какое послание?
— Инесс!
Девушка вздохнула слегка разочарованно и обернулась на голос. К нам быстро подошли управляющий и граф Бринмор; теперь, когда каэр стоял рядом с девушкой, в глаза бросалось их внешнее сходство: белокурые, кудрявые, зеленоглазые, худощавые, длиннолицые…
— Инесс, снова хотела улизнуть? — бросил Бринмор. — Собралась выйти с одной служанкой? Почему не сказала мне? Я сейчас оденусь.
— А я не хочу с тобой.
— Одну я тебя не пущу.
— Но я не одна!
— Подожди немного; я оденусь и выйду с тобой, — остался при своем Бринмор.
— Или я пойду так, или никак! — заявила каэрина.
— Прошу, без сцен в этот раз.
— Стесняешься слуг? А нечего: пусть знают, что ты тиран. Я иду гулять, и точка. И если меня кто-то ограбит или прирежет, это будет моя проблема, а не твоя.
— Инесс…
— Пусти, — выговорила каэрина, и ее голос задрожал. — Пусти меня, дай глотнуть свободы! Или я возненавижу тебя, так и знай!
Бринмор разрешил ей погулять, но сопроводил это тяжелым вздохом, и когда девушка со служанкой и кошкой вышли на улицу, приказал управляющему:
— В этот раз охрана пусть идет чуть дальше, чем обычно.
— Да, мой господин. Все предупреждены, что покой молодой каэрины нарушать нельзя.
Бринмор, наконец, взглянул на меня.
— Лорье, — произнес он, — с чем пожаловали?
Мне, как простой дочери рэнда, не положено быть приглашенной в гостиную или кабинет графа; меня можно встретить и у двери. И хорошо, что все эти правила меня не задевают.
— Я должна разыскать виконта Фэйднесса, поэтому и осмелилась прийти к вам, Ваше Сиятельство. Меня уверили, что в Кивернессе он всегда останавливается у вас.
— Не всегда.
— Быть может, вы знаете, где...
— В резиденции принца неподалеку от города, — небрежно прервал меня граф. — Раз дело такое важное, почему барон прислал вас? Или вы прикрываетесь его именем, чтобы найти виконта?
Я именно что прикрывалась именем барона, поэтому занервничала.
— Так что за дело заставило вас прийти сюда? — надавил Бринмор, примораживая меня строгим взглядом.
— Поветрие в Тулахе.
— И нужен Фэйднесс? — каэр приподнял темную по сравнению со светлой шевелюрой, правильно очерченную бровь.
— Да, нужен. Верите вы или нет, но я доверенное лицо барона Даммена, и мне дано право…
— Понял, — снова прервал он меня. — Я отвезу вас к виконту.
— Можно просто послать ему письмо, — предложила я, — и я сама с ним встречусь и… — в этот раз я сама себе прервала, решив, что скорая встреча лучше всяких писем, и смиренно проговорила: — Благодарю, что отнеслись к моему поручению серьезно, Ваше Сиятельство.
Граф дал приказ готовить экипаж и подать ему плащ; я тем временем переговорила с Рисом и попросила его подождать меня в трактире. Сама же в скором времени оказалась в одном экипаже с Бринмором. И, сидя на мягких сиденьях напротив каэра, поглядывала в окно экипажа, хотя ничего интересного из него видно не было: так, серость городских стен, а потом и мельтешение пейзажей поздней весны.