Мои мысли были заняты предстоящим разговором, а также я размышляла, что именно сейчас происходит с Иннис, не причиняют ли ей вред, поэтому присутствия каэра даже и не замечала, была задумчива. Но когда экипаж остановился напротив ступеней, ведущих в резиденцию Стефана Риндешельда, второго принца Ренса и герцога Редландского, отвлеклась.
Бринмор вышел первым, затем я, и машинально приняла руку лакея… а нет, руку мне подал сам каэр почему-то. Но и на этом я внимания не заострила. Проверив, как там мой чепчик на голове поживает, я окинула взглядом резиденцию – длинный трехэтажный особняк из серого камня – и направилась с графом к входу.
Ступеней было достаточно, но Бринмор преодолел их совсем без труда, а вот мое дыхание слегка участилось. Когда стражи открыли перед нами двери, и мы вошли в нарядный, весь увешанный шпалерами со сценами охоты холл, Бринмор спросил:
— Неужели вам страшно?
— Я просто запыхалась немного, Ваше Сиятельство.
Некий служащий, одетый в красное и золотое, с подозрительно гладкими волосами до плеч, подошел к нам, поклонился графу и, узнав, какова цель визита, сообщил, что каэр Фэйднесс изволит отдыхать у себя.
— Побеспокойте виконта, у нас чрезвычайно важное дело. Мы подождем его в гостиной, — ответил Бринмор.
К нам подошли еще двое слуг, но выглядящих уже неприметно, и забрали наши плащи. Граф молча оглядел мое канареечно-желтое, выделяющееся на фоне окружающей нас дорогой мрачности платье, и последовал к еще одной лестнице. Мне ничего не оставалось, как следовать за ним, и у самого подножия лестницы чуть не произошло столкновение: граф вдруг остановился и повернулся ко мне; я едва не врезалась в него и воззрилась с немым вопросом: «Ты что, черт?»
«Черт» подал мне руку, и сделал это так легко и естественно, что я даже не успела обмозговать это странное происшествие, и так и пошла с ним по лестнице. Наверху нас встретил коридор, тоже украшенный полотнами; пройдя по нему, мы зашли в гостиную, которая пустовала в это время. Хотя нет – нечто пестрое на диване зашевелилось, и я разглядела атрийскую кошку. Внимательно поглядев на нас, кошка спрыгнула с дивана, потянулась – о, какая грация! – и стала к нам приближаться. А потом и вовсе пригнулась, словно на цель идет…
Прозвучала команда на другом языке, кошка остановилась, и мою руку сжала рука графа – все произошло одновременно.
Я сглотнула, глядя на, несомненно, вышколенное и умное животное, остановившееся в опасной от меня близости. Но все равно это животное, тем более кошачьего племени, а кошки, они такие – захотят, и когти пустят!
— Не бойтесь, они всегда следуют командам, — успокоил Бринмор и отправил пятнистую погулять, озвучив еще одну команду.
Кошка, не торопясь, покинула нас, но двери в гостиную так и остались открытыми, так что в любой момент она может вернуться и продолжить меня стращать.
— Садитесь, — сказал мне Бринмор так, словно это была еще одна команда, и выпустил мою руку из своей. — Скоро придет ваш каэр.
— Он не мой, — пробурчала я, отойдя от графа и сев на самый краешек низкого дивана.
Что-то творилось, но что, я не понимала, или же просто растерялась, оказавшись в совсем чужой и незнакомой среде. А может, виной всему Бринмор. То ли он интроверт, которому неуютно с малознакомыми людьми, и потому он так сдержан, закрыт и источает холод, то ли его, знатного такого, бесит, что приходится возиться со мной… но зачем, если я его бешу, везти меня в своем экипаже в особняк и руку подавать, словно я каэрина?
Мучительные минуты ожидания потратили достаточно моих нервов, и наконец-то пришел Фэйднесс. Как и всегда, был он роскошный-потрясающий с этой своей статью древнего викинга и гривой волос, и заметно мятая рубашка навыпуск с длинными широкими рукавами сидела на нем прекрасно, словно так и задумано…
Но он был пьян. Двигался, как пьяный, пах, как пьяный.
— Что за дело, демоны тебя дери? — прорычал он. — Мне пришлось оставить Алисию, а она та еще недотрога. Умеешь ты испортить момент…
— Твоего внимания желает еще одна дама, — ответил Бринмор, и только тогда Фэйднесс заметил меня, скромно сидящую на диване.
Слегка опухшее лицо каэра вытянулось, а глаза распахнулись.
— О боги, каэрина, простите, я не знал, что вы здесь… Вы… — он помедлил, рассматривая меня, и как-то сразу весь оконфуженно сжался словно бы, потому что меня не узнал.
И если в прошлый раз перемена действительно была значительная, а преображение прямо-таки волшебным, то теперь так не скажешь: я примерно того же размера, что и зимой. Я та же.