— Астрид Лорье из Тулаха, — напомнил ему Бринмор. — Та разведенная женщина, о которой тебе велено было позаботиться.
— Астрид! — преувеличенно радушно и до противного искусственно воскликнул он. — Как же, помню! Что привело тебя сюда?
— Могу я переговорить с вами наедине, Ваша Милость? — попросила я.
Фэйднесс глянул на Бринмора, и последний оставил нас.
Итак, мне повезло добиться аудиенции. Вздохнув, я заговорила о деле.
***
Я хотела встречи с Фэйднессом, потому что четко знала, что буду говорить и как буду себя вести. Мне казалось, что я стала о-го-го какая привлекательная, и он непременно растает, а еще и важным себя почувствует, помогая мне.
Но все пошло не так. Каэр уже был отвлечен другой женщиной, и ему, медленно трезвеющему, явно было не до того, чтобы разбираться с задержанием «ведьмы». Выслушав меня, он проговорил:
— В дела храмовников лучше не вмешиваться. Они свои догматы вертят, как хотят, умудряясь портить жизнь даже королевской семье. Только кронпринц с ними общий язык находит. И немудрено – тот же змей, — добавил мужчина с усмешкой.
— Но это храмовники Редландии, они помельче, чем столичные жрецы.
— И все же храмовники. Тронешь – развоняются на все королевство. — Фэйднесс улыбнулся подбадривающе: — Ничего ужасного они с твоей подругой не сделают. Так, попугают, подержат у себя, записи сделают, отчеты пришлют в столицу, что у них все под контролем, и домой отпустят. Нынче они не свирепствуют, прошло то время.
Пора применять тяжелую артиллерию.
— Каэр Фэйднесс… Ваша Милость, — произнесла я, понизив голос и сделав его бархатным и обволакивающим, и немного склонилась к мужчине. — Моя подруга – женщина яркая, очень привлекательная. Аскеты-жрецы обязательно отомстят ей за красоту, за желания, которые она пробуждает в них… Понимаете?
Он замер, когда я от образа испуганной девы (ну ладно, женщины) в беде перешла к образу томной просительницы. А я вот сама, оказавшись с ним наедине так близко, что разглядела каждую крапинку в его янтарных радужках, не чувствовала ничего, кроме досады. Еще меня слегка тошнило, ведь перегар остается перегаром, даже когда им дышит такой, как Фэйднесс.
— Понимаю, — хрипло ответил он, таращась на мои губы.
Косметики я не наложила, но когда тебе без малого двадцать пять, кожа и так гладка, а губы и так ярки.
— Я не могу ее оставить в лапах черствых жрецов, — продолжила я, не отрывая взгляда от лица каэра. — И если мне не поможете вы, то не поможет никто, каэр Фэйднесс… ведь я тоже недостойная женщина, разведенная… сама всегда под подозрением…
— Астрид… Асти, — сократил он мое имя, — а ты сама не ведьма ли? Потому что я…
Его прервало возмущенное восклицание:
— Дело! Ах, важное дело!
Мы отпрянули друг от друга и увидели вставшую в проеме женщину примерно моих лет. Стройная, белокожая, пламенно-рыжая, она глядела на меня так, словно хотела спалить.
Я тоже посмотрела на нее недружелюбно, потому что она заявилась в самый неподходящий момент.
— А́ли, — обронил испуганно Фэйднесс и соскочил с дивана. — Это не то, что ты думаешь… мы обсуждаем дело!
— Вижу я, какое дело – грудастое и смазливое!
— Али, она лишь служанка из Тулаха! Пришла просить о помощи! — каэр бросился к каэрине, стал ловить ее за руки, но она не давалась и шипела:
— Ты и рад помочь, да? Мне стоило сразу понять, что нет никаких важных дел, ведь тебе ничего толкового никогда не поручают! Но покинуть столь бесцеремонно каэрину ради какой-то там служанки – это слишком! Ты червяк, Мартин!
Она развернула и ушла, и Фэйднесс, совершенно позабыв обо мне, последовал за ней; из коридора до меня донеслись их голоса. А я осталась на своем месте с каменным лицом.
Что за невезение? Впрочем, чего еще ожидать от такого повесы, как Мартин Фэйднесс? Как и сказала эта каэрина Алисия, он не годится для решения важных дел. И он даже не запоминает меня…
Я пробыла в гостиной еще какое-то время, затем Фэйднесс послал ко мне слугу, и тот передал, что каэр может принять меня завтра. Ага, принять! А кто повезет меня в резиденцию принца завтра? Снова сам граф Бринмор моим извозчиком поработает?
Кстати о Бринморе; с ним я приехала, с ним и уехала. И хотя я сидела в графском экипаже, свое положение осознавала очень хорошо. «Она лишь служанка из Тулаха!» – бросил Фэйднесс. Естественно, для него что дочь рэнда, что служанка – все одно…
Придется действовать через настоятеля Бенедикта. Но шансы тоже не из лучших, мягко говоря…
— Важное дело, полагаю, не решено? — спросил Бринмор.