— Не решено, Ваше Сиятельство, — ответила я подавленно.
— Разумеется, — процедил он. — Фэйднесс не из тех, кто разбирается в поветриях. Скажите, наконец, правду. Зачем вы приезжали?
— Моя подруга в беде, — кратко ответила я.
— Или в беде вы? — уточнил Бринмор.
— Именно подруга.
— И вы отправились за помощью в Кивернесс. А как же ваш каэр, барон Даммен?
— В отъезде, и разыскивать его долго.
— В отсутствие барона вы могли бы обратиться к каэру вашего каэра – графу Тавеншельду.
— Вряд ли граф меня примет. Это долго и сложно.
— А обманом проникнуть в мой дом и заявиться к Фэйднессу, который не имеет к вам никакого отношения и даже не помнит вас, проще и быстрее? — сказал Бринмор.
— Да, Ваше Сиятельство, — ответила я честно, уже попривыкнув к холодной и надменной манере общения этого каэра. — Так намного быстрее и проще, а время важно.
— Меня Тавеншельд примет сразу.
Он предлагает помощь? Но почему? Фэйднесса щелкнуть по носу хочет? Или … подкатывает? Но зачем ему, графу и первому красавцу Редландии (говаривают, и Ренса), тратить время на «деревенщину» вроде меня? На него женщины и так наверняка пачками вешаются. В общем, я не понимала его мотивов.
Но возможность использовать стоит.
— После зимы люди ослаблены и легко подхватывают болезни, — начала я. — Вот и по Тулаху ранней весной разошлась простуда, которая валила с ног. Многие тяжело переболели, особенно в доме барона Даммена. Мы с моей подругой, травницей и повитухой, лечили больных; помогал нам деревенский жрец. К счастью, все выздоровели. Но недавно к нам приехали из города жрецы и без всяких разбирательств забрали мою подругу, предъявив ей обвинение в злонамеренном колдовстве. Якобы это она навела болезнь на Тулах.
Бринмор не задумывался ни секунды:
— Кому насолила ваша подруга?
— Точно я сказать не могу, есть лишь догадки. Она отлично разбирается в травах и очень хороша в повивальном деле, так что на нее нарадоваться не могут, и притом красива и молода; желающих ее немало. Но она верная жена, — выделила я. — Ей этого внимания не надо и даром. И еще… Около десяти лет назад она лечила младшего сына графа Тавеншельда. Юноша влюбился в нее так сильно, что его родители сочли это колдовством, и Иннис выпороли на площади.
— Уверены, что умница-красавица с таким именем так уж проста? — спросил Бринмор.
— Что не так с именем? — не поняла я.
— Мою сестру зовут Инесс, но наша няня, когда еще была жива, всегда звала ее Иннис. Это простонародная версия имени.
— И что не так? — все еще не понимала я.
— В жреческих книгах, где записывают рожденных и умерших, имя Иннис не употребляется, оно вне разрешенных. Только Инесс. А жрецы обычно не позволяют давать простолюдинкам имена знати.
— Вы намекаете, что она может быть каэриной?
— Пока я ничего не могу сказать. Но разобраться не помешает.
Тут я с ним полностью согласна!
***
В трактир я вернулась уже ночью; ожидающий меня в зале на первом этаже Рис так и подскочил, когда я вошла внутрь. Волнующийся, он торопливо подошел ко мне и выдохнул:
— Ну?
— Каэр согласился разобраться в деле Иннис, — сказала я, не став вдаваться в детали, какой именно каэр.
— Энхолэш! Пусть разберется! Я тут едва не помер. Не надо было отпускать тебя одну.
— Не переживай, — устало улыбнулась я и огляделась. — Ужин еще подают?
— Похлебка из капусты у них хорошая, я метнусь к хозяйке и скажу, чтоб тебе миску налили, — с готовностью произнес Рис.
Похлебки мне не хотелось, я бы предпочла заказать пару мясных блюд, а также сладкого (ничего страшного, сегодня можно), но решила не смущать друга. Он-то, вероятно, лишь похлебку и может себе позволить в городском трактире, а если угощу чем-то вкусным и дорогим – обидится. Мужчина же. Поэтому похлебкой я и обошлась, а потом мы разошлись по своим комнатам.
Бринмор сказал, чтобы я не совалась в храм – за мной пошлют, если будет нужно. Так что на следующий день нам с Рисом можно было никуда не торопиться. Выспавшись, мы спустились поздним утром на первый этаж трактира и взяли самую дешевую кашу, овсяную на воде. Опять же, я могла купить завтрак повкуснее нам обоим, но знала, что так поставлю Риса в неудобное положение.
Попить мы взяли сидра, потом еще и пирожки – снова с капустой. И, пока разделывались с пирожками, я расспросила друга, как он познакомился с Иннис. Рис рассказал, как увидел ее на ярмарке и влюбился раз и навсегда; как долго шел за ней, точно баран, и как потом набрался смелости заговорить.
— Почему боялся поговорить с ней? — поинтересовалась я.