***
Эмоции – советчик плохой. Сначала я аж кипела, порывалась тут же пойти разыскивать Тейга и что-то с ним сделать. Что – точно не знала, но слепая злость требовала немедленной разборки. Но утро, как известно, вечера мудренее, и на следующий день в моей голове созрел план действий.
Бринмор сказал, что подвижек по делу Иннис не будет до тех пор, пока его доверенный человек не наскребет информации и не доложит ее, поэтому я рассчитывала, что могу потратить «на себя» денек.
— Мне нужно съездить в одно место, — предупредила я Риса, — я вернусь завтра. Если сюда за мной пошлет каэр Бринмор или каэр Фэйднесс, скажи, что я уехала по срочному делу.
Избитый Рис попытался протестовать:
— Одна? — с трудом выговорил он и попытался встать.
— О нет, — сказала я, опустив руку на его плечо, — даже не вздумай меня останавливать. Я все равно уйду, но кто-то из нас должен остаться в городе; в этом трактире нас будут искать в первую очередь, если что-то выяснится об Иннис. Ты должен быть здесь и ждать новостей.
— Но куда ты? Что будешь искать?
— Расскажу потом.
Мужчина даже с заплывшим глазом смог выразить свое отношение к моей затее, и пробурчал обиженно:
— Нельзя так, опасно. А вдруг с тобой что случится?
— Ты считаешь меня настолько беспомощной, Рис?
Он ответил тактично:
— Езжай.
— А ты жди вестей и выздоравливай.
Чтобы собраться, мне не потребовалось много времени; часть денег я спрятала в подошвах сапог, небольшой нож для еды, позаимствованный из трактира, сунула, опять же, за голенище сапога. Остальное необходимое уместила в объемную сумку на длинном ремне.
Мой путь лежал недалеко – в родную деревню Тейга. Деревня находится в живописном месте – ах, эти зеленые-зеленые поля с отарами миленьких овечек! – и безопасном. Относительная близость к Кивернессу и охраняемый тракт были причинами, по которым я решилась ехать одна. Моя лошадь Лада прекрасно отдохнула за это время в городе и была, как мне кажется, рада поездке.
Из города я выехала вслед за несколькими всадниками на отдалении; их и держалась далее, благо что нам было по пути. В светлое время суток, да еще и весной, тракт был оживлен, и мне не о чем было переживать, хотя некоторые встречные всадники поглядывали на меня заинтересованно. Но никто не поражался, не тыкал в меня пальцем и не восклицал: «О, боги, эта женщина едет одна, без мужчин!»
В принципе, как я могу уже судить, не так уж сильно задвигают в Ренсе женщин. Да, спрос с женщины всегда строже, но в семьях простолюдинов, которые я знаю, подчиняются именно женщине, хозяйке дома. Тот же Рис во всем слушается Иннис, а лавочник Дермид всегда советуется с женой и никогда без ее одобрения решений не принимает. Да и, раз уж на то пошло, даже отец Тейга Васса побаивается свою жену и во многих отношениях охотно передает ей власть.
Вассы… Не хотелось бы снова встретить их – но я и не планирую. Мне нужна коллега Иннис – Рябая Уна. Та самая травница, которая выхаживала меня после самоубийства Астрид.
По моим прикидкам, я добиралась часов шесть. Свернув с тракта на дорогу, ведущую к деревне Вассов, я почувствовала облегчение – наконец, можно будет спешиться и размяться, да и немолодая Лада стала вздыхать утомленно. Майские пейзажи ясного дня были восхитительны: зелень полей, намечающиеся на небе первые краски вечера, чистый, сладкий воздух… И здесь заметно теплее, чем в Тулахе; я даже вспотела, но капюшона все равно не снимала. Дом Уны стоит на околице, и ехать мне через всю деревню – не хотелось бы, чтобы меня запомнили. Конечно же, деревенские отметят, что приехала некая дамочка, и наверняка заинтересуются, но плащ, капюшон и заурядная лошадь играют мне на руку. А еще плюс в том, что любая деревня, стоящая близ тракта, часто встречает самых разных гостей, начиная от торговцев, заканчивая залетными птичками вроде меня…
Не удержавшись, я глянула на дом и хозяйство Вассов, стоящие вдалеке, и с такого расстояния разглядела, как несколько крестьян что-то чинят у самих ворот… Затем я отвернулась и продолжила путь.
Рябая Уна на мою удачу как раз шла к себе домой; поравнявшись с женщиной, я произнесла:
— Доброго дня, уважаемая.
— И вам доброго дня, госпожа, — ответила Уна, оглядев меня.
— Вы травница Уна? Я к вам по щекотливому делу…
Уна кивнула с обыденным видом. Щекотливые дела и странные посетительницы – это часть ее ремесла.
Когда мы уже были в доме, и я сняла плащ, Рябая Уна тут же меня узнала и обрадованно воскликнула:
— Астрид! Вот уж не думала, что еще свидимся… Говорят, тебя заперли в отдаленном храме замаливать грехи.